-- Химик, -- ответил старец. -- Но нельзя проводить строгой границы между отраслями знания: они все связаны в одно целое. Каждая из них -- субъективна, все вместе -- объективны. Не может быть физики без теологии, как не может быть тела без души. Формулы не описывают ни боли, ни страдания. В них нет души. А всё, в чём нет души -- порождает зло. Храм, который возводят точные науки -- третья мировая. Поэтому я и уничтожил все свои записи: до тех пор, пока в моих открытиях не будет души, они будут порождать только зло, страдания и смерть. "Знание есть меч обоюдоострый коим и врага можешь поразить и себя без пальцев рук оставить, возлюбил повторять Он бывшим с Ним".
-- Разве у открытий может быть душа?
-- Она должна быть у их авторов. И у тех, кто будет владеть открытой силой, кто будет направлять эту силу на конкретные цели.
-- Душа есть у всех людей.
-- Не у всех она чиста. Корысть и зависть разъедают души, как ржавчина -- металл. Исподволь, незаметно, оттого и коварно. Деньги -- везде, за деньги -- всё. Затмение нашло на людей. Посты, чины, научные звания, свидетельские показания, человеческие органы, живые люди -- все покупается. Да что тебе говорить -- ты и сам знаешь. Только не думают о том, что умирать придётся в одиночестве. Да детей своих на гибельный путь толкают: считают, что добро им делают. Деньги -- та же сила, а без души -- зло.
Арсений согласно кивнул головой.
-- Закон без души -- тоже зло, -- продолжал старец. -- Ещё Ленин говорил: "По форме правильно, а по существу -- издевательство". Те же коммунисты от имени Ленина правили, а заповеди его не выполняли. Фарисеи, не видящие за буквами людей, их жизнь, нужду и надежду на справедливость. Мелкие душонки есть везде: и в физике, и в религии, и у власти. Потому и строят храмы в Божьем Храме вместо того, чтобы просто найти в нём своё место. Говорят от имени Бога, а имени и не знают. Для того Бог и поместил ключевой символ мироздания -- крест -- на самом видном месте, чтобы никто его запатентовать не смог.
Арсений подумал, что старец не похож на фанатика-верующего, слепо преклоняющегося пред раз и навсегда сформулированными догмами. И, словно в подтверждение этой мысли, старец сказал:
-- В секретных архивах Ватикана и в Королевской библиотеке в Австрии есть рукопись Евангелия. В нём сказано: "Не ищите закон в ваших книгах с писаниями, ибо закон есть жизнь, писания же мертвы. Истинно говорю вам, Моисей получил эти законы от Бога не в письменном виде, а через слово живое. Закон есть живое слово живого Бога, данного живым пророкам для людей живых. Во всём, что являет собой жизнь, записан этот закон. Вы можете найти его в травах, в деревьях, в реках, в горах, в птицах небесных, в рыбах морских, но, прежде всего, ищите его в самих себе. Ибо истинно говорю вам, всё живое ближе к Богу, чем писания, в которых нет жизни. Бог так сотворил жизнь и всех живых существ, чтобы могли они вечным словом обучать человека законам истинного Бога. Бог писал эти законы не на страницах книг, а в сердцах ваших и в духе вашем. Они в дыхании вашем, в вашей крови, в ваших костях, в вашей плоти, в ваших внутренностях, ваших глазах, ваших ушах и в каждой мельчайшей частице тел ваших. Они в воздухе, в воде, в земле, в растениях, в лучах солнца, в глубинах и высотах. Все они говорят с вами, чтобы вы могли понять язык и волю Бога живого. Но вы закрываете глаза ваши, чтобы не видеть, и закрываете уши ваши, чтобы не слышать. Истинно говорю вам, что писания -- это творения человека, а жизнь и всё её многообразие являются творениями нашего Бога. Почему же не слушаете вы слов Бога, записанных в его творениях? И почему изучаете вы мертвые писания, которые есть творения рук людских?" Я никогда не читал более правильных и более искренних слов. Зачем же их держать в тайне?
Арсений не знал, как отреагировать на слова старца. С одной стороны, он многое не понимал или не принимал. А с другой стороны, ему не хотелось чем-либо обидеть этого человека. Поэтому он переключил разговор на нейтральную тему, спросив:
-- Вы часто сюда приходите? Как мне всё-таки вам долг вернуть?
-- Не говори о деньгах, -- попросил старец. -- Никогда не говори. Постарайся забыть про них. Но от нуждающегося -- не отворачивайся. Ты ведь за другим пришёл, так о том и думай.
-- Почему вы бросили науку? -- спросил Арсений, чтобы сгладить впечатление от своих слов.
-- Я её не бросил, -- ответил старец. -- Но у науки есть предел, который нельзя преодолеть, не изменив самого себя. Когда мне осталось узнать только основополагающий Принцип, я тоже натолкнулся на этот предел. Я запутался в бесконечных уточнениях, как в паутине. И однажды, после нескольких бессонных ночей, взял в руки Евангелие, чтобы успокоиться.
"Совсем как я", -- подумал Арсений.
-- Первая фраза, которую я прочитал, была: "В начале было Слово". Но сноска внизу поясняла: в первоисточнике было не "Слово", а "Логос". Это можно истолковать, как "Принцип". Именно указание на тот Принцип, который я искал. И тогда исчезло последнее сомнение в том, что есть кто-то, кто беспокоится о нас.
