-- Конечно. А синий цвет спрячь в темноту, и он не сможет тебе навредить. В темноте он уже не будет синим.
-- Я так и сделаю, -- сказал Арсений.
-- Им тоже не нравился синий цвет, но они боялись сказать тебе об этом. Человек, которого боятся другие -- злой.
-- Я не знал, что меня боятся.
-- Ты не злой. Просто ты всё время их ругал, если они что-нибудь не так делали. А ругать нельзя. Надо быть добрым. Обещай, что не будешь их больше ругать.
-- Обещаю.
-- Наш кот Петька тоже не злой. Он очень, очень добрый. Но иногда делает плохо. Вчера он залез на стол и украл большую рыбу. Но он не знает, что так делать нельзя. Поэтому он не злой, -- объясняя, девочка внимательно смотрела на Арсения: понимает ли он. -- Папа на него накричал, но Петька не обиделся: он знает, что папа тоже не злой. Петька не боится папы.
Потом девочка снова посмотрела на цветы между страницами книги и сказала:
-- Они и сейчас боятся тебя.
-- Я не думал, что я -- злой.
-- Нет, ты не злой. Просто людям иногда бывает обидно. Ну, как ты не понимаешь! Вы, взрослые, ничего не понимаете. У вас есть два глаза, а вы смотрите одним. У вас есть два уха, а вы слушаете одним. И слышите только одну букву, одно слово -- "я". А надо слышать: "Я, стоящий в огне на вершине славы своей". Это вам всё говорится, чтобы вы выполняли.
Арсений пытался вникнуть в смысл сказанного, и это ему почти удалось. Почти, потому что в последний момент слова сами собой перемешались, слились в нечто целое, и смысл фразы стал недоступен для понимания.
-- Если видеть не всё, а только половину, то это уже неправда, обман. Но все так привыкли. Им рано знать всё слово.
А потом Оленька закрыла книгу с цветами, положила её обратно на полку и сказала:
-- Я ещё умею сказки рассказывать. Но я их не придумываю -- они сами придумываются.
Чёрный кот с белой отметиной на груди вошёл в комнату и забрался Оленьке на колени. Она стала гладить его, и кот улёгся, закрыл глаза, словно приготовился слушать.
-- Это наш Петька. Он любит сказки. Хочешь, я расскажу тебе?
-- Расскажи, -- согласился Арсений.
-- В некотором царстве, в некотором государстве жила-была одна маленькая девочка. И у этой девочки совсем не было друзей. Потому что, потому что... с ней никто не хотел играть. И тогда девочка стала дружить с цветами. Она научилась разговаривать на языке цветов, и они ей рассказывали всё, что происходило на белом свете. И вот однажды к Земле стал приближаться большой чёрный Дракон. Он хотел проглотить всю Землю и всех людей. А цветы попросили инопланетян, чтобы они спасли девочку. И инопланетяне дали девочке космический корабль. Но корабль был очень маленький, и девочка смогла взять с собой только один Аленький цветочек в горшочке. Они сели в корабль и полетели к звёздам. Они летели долго-долго, и у них кончилась вода. И тогда цветочек стал засыхать и умирать. И негде было взять воды, чтобы напоить его. Потому что всю воду во Вселенной захватил Дракон. И тогда девочка стала просить Дракона, чтобы он дал немного воды для цветочка. А Дракон сказал ей, что даст воды, если она подарит ему Аленький цветочек. Девочка очень любила свой цветочек, но она согласилась. Потому что иначе цветочек бы умер. И девочка опять осталась одна, потому что с ней никто не хотел играть. И она стала вышивать цветными нитками свой любимый цветочек. И он ей снился, и говорил, что очень скучает без неё. И потом он засох и умер, хоть его и поливали каждый день. И девочка долго плакала. А люди смотрели на вышитый цветочек и говорили, что он как настоящий. И девочке снова стало хорошо, потому что она подружилась с вышитым цветком, и он стал настоящим.
Оленька немного помолчала и, словно подводя черту, сказала:
-- Все люди умирают. А цветок умер и рассыпался на много частей. А из частей потом выросли другие цветы, совсем маленькие. И они не помнили, что они летали в космос. А когда я им рассказывала, они мне не верили.
Григорь Михалыч и Андрей вошли в комнату. Андрей внёс самовар, а Григорь Михалыч -- чашки.
-- Папа, правда, мы не наказали Петьку за то, что он украл рыбу? -- спросила отца Оленька.
-- С тобой накажешь, -- сказал Андрей и потом, специально для Арсения, пояснил: -- Спрячется, гадёныш, под столом и лапой всё ворует, что с краю лежит.
Оленька радостно засмеялась и снова захлопала в ладоши, повторяя:
-- Он хороший, хороший. Его нельзя бить. Я не дам никогда-никогда. Я его каждый день целую много раз, и он не превращается обратно в Дракона.
Петька спал у неё на коленях безоблачным сном, вытянув лапы, ощущая свою полную безопасность.
3.10.
Позже, когда они возвращались домой, Григорь Михалыч сказал Арсению:
-- Ты, может, сразу и не поймёшь ничего. Но потом обязательно что-то случится.
И пояснил:
