В тот день Арсений снова был на грани. Из глубины подсознания то и дело всплывали нехорошие мысли о самоубийстве. Неясные, не совсем сформировавшиеся, они становились всё более и более настойчивыми.
Была уже полночь, когда он машинально, ничего не соображая, достал из выдвижного ящика капроновый шнур и положил на край кухонного стола. И неизвестно, чем бы всё это закончилось, если бы не появился араб.
Он возник словно ниоткуда. Возможно, вошёл в незапертую дверь, когда Арсений, как обычно, сидел и смотрел невидящим взглядом в никуда.
Араб несколько раз предупредительно кашлянул, и Арсений очнулся от полузабытья.
Ночной гость был похож на обыкновенного деревенского хлопца: коренастый, тёмноволосый, с сильными, загорелыми до черноты руками. Почему Арсений решил, что он -- араб? Может, из-за оливковых, глубоких глаз незнакомца? Сначала Арсению даже показалось, что у ночного гостя вообще нет глаз, только пустые глазницы. Но это была просто зловещая игра теней в плохо освещённой прихожей. И всё же почему -- араб? Может, из-за того пронизывающего холода, которым так и веяло от всей его фигуры, как будто он только что вышел из мрачных глубин древней египетской пирамиды? Однозначного ответа не было. Слово "араб" просто ассоциировалось с обликом незнакомца, мистически возникая из глубины подсознания.
-- Ты -- араб? -- прямо спросил его Арсений, обращаясь на "ты", словно к старому знакомому.
-- Многие меня так называют, -- ответил тот. -- Но это прозвище не имеет отношения к моему этническому происхождению. Тебя самого как звали по-уличному?
-- Цыган.
-- Цыган и Араб -- чем не пара? Вот мы и разобрались с первым вопросом. Так что я не стану возражать, если ты будешь звать меня Арабом. Теперь второй вопрос: мне надо привести себя в порядок после дороги. А у тебя в ванной неисправен кран. Принеси, пожалуйста, отвёртку и разводной ключ.
-- Я сам, -- начал было Арсений, но Араб остановил его жестом руки.
-- Ты ошибаешься, если думаешь, что у меня получится хуже.
Арсений снова, но уже более внимательно посмотрел на Араба. Тот был одет в светлые брюки и такую же светлую рубашку с закатанными по локти рукавами. Пиджак висел у него на одном плече наподобие гусарской венгерки.
-- У меня нет вещей, -- сказал Араб, словно прочитал мысли Арсения. -- Я привык к такому стилю жизни: не таскать за собой лишнего.
-- Но самое необходимое...
-- Всё, что необходимо, мы найдём у тебя. Тем более что наши размеры совпадают. Кроме того, я очень торопился. Вернее, меня торопили. Твой знакомый, Филиппенко, был крайне обеспокоен. Он специально освободил одного из заключённых, автогонщика, чтобы тот довёз меня до мурманского аэропорта. Мы проехали сто семьдесят километров по знакомой тебе дороге за один час и десять минут.
Арсений вспомнил "Ауди-80", на которой ездил Филиппенко, и спросил:
-- Что с машиной?
-- Машины больше нет. Но это не имеет значения. Я успел на рейс, я успел к тебе. Важен результат, а не намерения.
Араб пристально посмотрел на кухонный стол, и Арсений торопливо убрал в выдвижной ящик капроновый шнур.
-- Важен только результат, -- снова повторил Араб. -- Но результат не приходит сам по себе: к нему ведёт цепочка целенаправленных действий. Наших совместных действий, первым из которых будет ремонт крана. Я жду ключ и отвёртку.
Так получилось, что Арсений сразу подчинился Арабу. Подчинился без сопротивления и даже охотно. И это произошло настолько естественно, как естественно и неоспоримо течение рек, подчинённое закону земного притяжения. Манера разговаривать у гостя не допускала возражений: он всегда говорил громко, уверенно, и только то, что не вызывало у собеседника никаких сомнений.
Араб быстро отремонтировал смеситель: перекрыв вентиль на питающем трубопроводе, отвинтил верхнюю часть крана и перевернул уплотнительную резинку клапана обратной стороной.
-- Всё получается, если знаешь принцип, -- сказал он Арсению.
-- Выходит, раньше ты никогда этого не делал?
-- Не делал. Сейчас я просто проверял себя: смогу ли? Я всегда проверяю себя при удобном случае, чтобы знать предел своих возможностей.
-- Да ведь это же мелочь: отремонтировать кран.
-- Из мелочей состоит всё. Любое, даже самое великое достижение легко срывается из-за подобной мелочи. Научись уважать мелочи, и ты сможешь достигнуть большой цели, -- и Араб как бы невзначай добавил: -- Я ведь мог прилететь и следующим рейсом.
Арсению стало немного неловко, и он перевёл разговор в другую плоскость:
-- Я простелю тебе на кровати, а сам устроюсь на диване.
-- Не возражаю, -- ответил Араб. -- Против кофе и бутерброда -- тоже.
Арсению снова стало неловко, и он торопливо пошёл на кухню варить кофе. А Араб стал набирать воду в ванну.
После того, как Араб привёл себя в порядок и переоделся в спортивный костюм Арсения, они немного перекусили.
-- В котором часу ты обычно выходишь из дома? -- спросил Араб, покончив с едой.
И Арсений замялся, не зная, что ответить. Он попросту забыл, когда в последний раз выходил из дома.
-- Чиновники начинают рабочий день с восьми? -- снова спросил Араб, не дождавшись ответа.
