-- Да пропади оно всё пропадом! Пошли отсюда.
И они пошли гулять по набережной с недопитой бутылкой водки в пакете. Микола всё больше мрачнел, курил и молчал.
-- Ты есть не хочешь, -- спросил его Арсений. -- Может, в ресторан зайдём?
-- А что, гулять -- так гулять, -- махнул рукой Микола. -- Только в какой? Чтоб опять не проколоться.
Они немного поразмышляли и остановились на ресторане железнодорожного вокзала: уж там-то никаких выкрутасов быть не должно. И оказались правы: жареной мойвы не нашлось, но был жареный хек. Не такой, конечно, как на Севере, но Арсений и Микола поели с удовольствием.
Официант без разговоров принёс им пустые стаканы, бутылку лимонада. И совсем равнодушно наблюдал, как они допивали принесённую с собой водку.
В ресторане было довольно оживлённо: кто-то проходил в буфет, кто-то просто обедал, а в углу пьяно шумела за столиком разношёрстная компания. И -- слава Богу -- никто в упор не замечал ни Арсения, ни Миколу. Настроение немного поднялось, и они вспомнили Заполярный. И то, как Костя, выпив рюмашку, всё время повторял: "Я с пятьдесят девятого года на Севере". А его сосед, Юра, тоже водитель, говорил: "Всё, заело пластинку". И издевательски поддакивал: "Да, мы с Костей с пятьдесят девятого года на Севере. И ни разу друг друга даже плохим словом не обругали. Правда, Костя, придурок ты лагерный?" И окончательно потерявший связь с окружающим миром Костя согласно кивал головой.
Вспомнили, как заблудились однажды ночью в калмыцкой степи. И чудом выскочили с грунтовой дороги на асфальт, когда начался дождь.
Вспомнили и проданную машину, которая столько времени была им вторым домом.
И опять стало очень грустно.
Они снова выпили и закусили, но стало ещё грустнее. Тогда Микола подозвал официанта и спросил:
-- Доллары принимаешь?
Тот с напускным равнодушием посмотрел на зелёные купюры в портмоне и сквозь зубы ответил:
-- Принимаю.
И снова, как это всё чаще стало с ним происходить, Арсений необъяснимо почувствовал явный, но тщательно скрываемый интерес официанта. Интерес, замешанный на алчности и злобе. И чёрный ореол вокруг фигуры официанта был очень отчётливым, словно сама фигура раздвоилась, распалась на две плохо совмещённые проекции, составляющие.
Микола рассчитался, и они вышли из ресторана.
Было уже довольно темно.
-- Осторожно, не споткнись, -- предупредительно сказал Микола, оступившись, и добавил: -- Ты уж извини: думал, что тоску прогоним, а вышло совсем наоборот. Это уже не наш город, не наша жизнь. Мы здесь -- чужие.
И словно в подтверждение его слов, их догнали четверо высоких, спортивного вида парней.
-- Закурить не найдётся, -- традиционно начал один из них.
-- Могу дать свои носки поносить, -- ответил с вызовом Микола.
Но незнакомцы на это не обратили ровно никакого внимания.
-- Мы можем решить вопрос по-доброму, -- спокойно продолжил всё тот же. -- Тогда у вас не будет денег, но останутся зубы.
-- Каких денег? -- вступил в разговор Арсений.
-- Американских, -- уточнил "качок". -- Которые в портмоне лежат.
Они были хорошо осведомлены. И, видимо, грабили не в первый раз.
-- Денег я вам не дам, а вот часы -- пожалуйста, -- сказал Микола.
-- Какие часы? -- опешил один из грабителей.
-- "Командирские", -- сказал Микола и, закатав рукав на левой руке, стал расстёгивать ремешок.
Он переложил снятые часы в правую руку, и левым хуком отправил на землю того, который просил денег. Потом молниеносно переложил часы в левую руку и правой вырубил второго. Остальные, и Арсений в том числе, стояли, словно загипнотизированные.
Третьего Микола ударил головой в лицо, и тот стал медленно оседать на тротуар.
Четвёртый, наконец, пришёл в себя и попытался бежать. Но Микола в два прыжка настиг его и, схватив за волосы, с размаху ударил головой об землю.
-- Это вам по-доброму, по-доброму, -- приговаривал он при этом.
Нападавшие спешно расползались в разные стороны, но никто их не стал преследовать.
-- И всё-таки это ещё наш город, -- сказал Микола Арсению. -- Да я на эти часы полгода в учебке собирал! На всём экономил: сигареты на две части делил, в "Чайную" не ходил.
И впервые за два дня засмеялся.
-- Мне полегчало, -- сказал он Арсению. -- А тебе?
-- Да разве за тобой допрёшься, -- ответил Арсений. -- Как что хорошее найдёшь -- всё себе.
Они ещё немного погуляли по полутёмным улицам, прежде чем разойтись по домам.
Вечер был тихий и тёплый.
Под ногами шелестели опадающие с пожелтевших берёз листья.
Пахло осенью.
Точно так же, как и год назад, когда они уезжали в Заполярный.
Баренцево море штормило. Тяжёлые, свинцово-серые волны свирепо бились о борт корабля, и шквальный ветер швырял в темноту сизые клочья пены. Водолазные работы были прекращены.
На заправке у Сегежи тот же северный ветер гонял по грязному асфальту обрывки упаковочных пакетов и разный мусор. Ни Сашка, ни Ленка, ни Васька здесь давно уже не появлялись. Может, уехали в Питер?
Земля безостановочно вращалась вокруг Солнца.
Жизнь продолжалась.
Зачем?
5.2.
Вернувшись домой, Арсений позвонил Миколе. Трубку подняла Вика.
