Многолетнего «директора» Четвертого управления армейского комиссара Яна Карловича Берзина взяли 28 ноября. Урицкий много чего наговорил на него во время допросов. Берзин этого не знал, конечно, но человеком был опытным, догадывался (и не только по поводу Урицкого) и оказался морально сломлен еще до ареста. Сразу признал себя виновным во всем, что только мог придумать следователь, и активно тому помогал: в руководстве «шпионско-латышской организацией в СССР» (назвал 74 фамилии «врагов народа» прибалтийского происхождения, в том числе Карла Римма и его жену Любовь), в работе на иностранные разведки, прежде всего германскую, а заодно (опосредованно, через членов своей «агентурной группы») и на английскую, и на японскую. В начале февраля 1938 года собственноручно дал обширные, развернутые показания на Зорге, в которых в том числе объяснил свое решение командировать «Рамзая» в Токио: «Работая в Шанхае, Зорге давал удовлетворительную информацию по Китаю и завязал ряд знакомств и связей среди китайцев. В связи с трудностью организовать агентурную разведку на Японию у меня возникла мысль использовать его для работы по Японии, т. к. с положением на Дальн. Востоке он вполне ознакомился и создал там себе прочное положение журналиста». Берзин-«Старик» отмечал, что инструктаж Зорге по работе в Японии проводил Борис Мельников, причем на усмотрение «Рамзая» оставался выбор города, «где ему удобнее по местным условиям проживать, установить радиосвязь с нами и вести военную разведку по Японии». Обвиняемый отметил, что резидент слишком долго не мог наладить нормальной работы, ссылаясь на «местные трудности», и что «Старик» даже предлагал отозвать «Рамзая» на время или окончательно, но в итоге в помощь ему послали Анну Куусинен – «Ингрид». На этом реальность в показаниях Берзина кончалась и начиналась мифология предательства.
Согласно показаниям «Старика», в группу Зорге входил радист-китаец, а еще в 1937 году Берзину стало известно, что «Рамзай» вместе со всей резидентурой и рацией (!) «переселились на квартиру германского военного атташе в Токио», который якобы являлся агентом Зорге, в то время как других связей за последним «не числилось». Он сообщил также, что давно подозревал «Рамзая» в работе на немцев, и намекнул, что прикрывал Зорге Урицкий. Подозрения «Старика» опять же – якобы – разделял и вызванный из Шанхая «Алекс» («Борович»). Берзин договорился до того, что обвинил Зорге в провале Бронина в Шанхае в 1935 году. Бывший глава советской военной разведки резюмировал: «…по имеющимся в Р.У. материалам известно и видно, что Рамзай-Зорге является агентом германской разведки и как таковой являлся также агентом японской разведки и что Рамзай дезинформировал Р.У., и отпускаемые ему довольно большие средства на работу фактически отпускались германскому агенту»[415]. 29 июля 1938 года Берзина расстреляли. Реабилитирован он был в 1956 году.
11 декабря 1937-го арестовали полковника Карла Римма – бывшего заместителя Зорге в Шанхае. 20 июля следующего года он, «признавшийся» в работе на немецкую разведку, назвал Рихарда Зорге агентом Берлина, Лондона, а заодно и… Москвы: по мнению Римма, Зорге раскрыл себя как советский агент в «белогвардейских русских барах» Шанхая[416]. 22 августа 1938 года Римм был расстрелян. Реабилитирован в 1957 году.
