– Да. Это судьба, друзья мои. Ради вашего спасения я пошел против своих. Надеюсь, вы по достоинству оцените мой поступок. Вернее, надеюсь, его по достоинству оценит ваш богатый хозяин.
Дворецки закрыл дверь, и шум ветра стих.
– А по-моему, основную работу выполнил я.
– Только сорвал мой план, – огрызнулся гном. – Они бы оглушили вас обоих, подняли на борт, и вот тогда настал бы мой черед.
– Гениальный план.
– По сравнению с падением на винт автожира?
– Один – один.
Повисла тишина, причем совершенно недостижимая на борту человеческого летательного аппарата. Такая иногда возникает, когда небольшая группа людей задумываются о том, как долго можно выходить из смертельно опасных ситуаций, сохраняя приемлемую дозу жизни в теле.
– Полагаю, начинается, – нарушил молчание Мульч. – В смысле, начинается очередная авантюра с целью чудом спасти мир в самый последний момент, верно?
– Ну, за сегодняшний вечер мы подверглись нападению зомбированных фанатов реслинга и невидимых гномов, – мрачно произнес Дворецки. – Выходит, ты прав.
– Куда летим? – спросил гном. – Надеюсь, не туда, где слишком солнечно. Или слишком холодно. Ненавижу снег.
Дворецки почувствовал, что улыбается не то чтобы ласково, но и без звериного злорадства.
– В Исландию.
Мульч на мгновение выпустил штурвал из рук, и автожир резко клюнул носом.
– Дворецки, если ты вздумал пошутить, то шутка не удалась.
Улыбка исчезла с лица Дворецки.
– Это не шутка.
Орион Фаул пристегнулся ремнями к креслу за спиной у Элфи и тут же принялся шептать ей на ухо, пока она вела спасательную капсулу по напоминающему змеиную нору тоннелю, проточенному в леднике мятежным зондом.
Такое нашептывание раздражает само по себе даже в более благоприятной обстановке, но если человек несет романтическую чепуху во время погони на головокружительной скорости, когда обладатель уха сражается с ручками управления двадцатилетней спасательной капсулы, оно не просто раздражает, а опасно отвлекает внимание.
Элфи протерла иллюминатор рукавом костюма. Только луч носового прожектора освещал недавно прорытый ход.
«Прямой, – подумала она. – По крайней мере, прямой».
– Как я люблю тебя? – задумчиво произнес Орион. – Сейчас подумаю. Люблю тебя страстно и бесконечно… конечно, бесконечно, понятно без слов.
Элфи сморгнула пот.
– Он серьезно? – спросила она, через плечо, Жеребкинса.
– Еще как. – Голос кентавра дрожал от тряски. – Если попросит осмотреть его тело на наличие родимых пятен, немедленно откажись.
– О, я не посмею, – заверил ее Орион. —
Дамы не осматривают тела на предмет наличия родимых пятен, это работа для славных малых, как этот прекрасный зверь и я. Дамам, подобным госпоже Малой, достаточно просто существовать. Они источают красоту, и этого вполне довольно.
– Я ничего не источаю, – прошипела сквозь стиснутые зубы Элфи.
Орион похлопал ее по плечу.
– Позволю себе не согласиться. В данный момент вы источаете чудесную ауру. Пастельно-голубую с маленькими дельфинчиками.
Элфи стиснула штурвал.
– Сейчас меня стошнит. Он сказал «пастельно-голубую»?
– С дельфинчиками, – подтвердил Жеребкинс. – Маленькими такими.
Он обрадовался возможности отвлечься от мыслей о погоне за зондом, взорвавшим их шаттл. Погоня эта напоминала преследование мышкой кошки, гигантской кошки-мутанта с лазерными глазами и пузом, набитым маленькими злобными кошечками.
– Замолчи, прекрасный зверь. Замолчите оба.
Элфи не могла позволить себе отвлекаться, поэтому, чтобы заглушить лепет Ориона, принялась громко описывать свои действия для фиксации их в бортовом журнале капсулы.
– По-прежнему идем сквозь лед, невероятно толстый пласт. Без радара, без сонара, ориентируемся только по огням.
Сквозь иллюминатор световое шоу выглядело и жутко, и красочно. Двигатели зонда пронзали резной лед лучами, радугами мерцавшими на плоских поверхностях. Элфи могла поклясться, что заметила целое стадо вмерзших в ледник китов и, кажется, какую-то огромную морскую рептилию.
– Зонд не меняет курса, по-прежнему снижается под углом. В данный момент входим в скальные грунты без видимого падения скорости.
Все происходило именно так – возросшая плотность среды, судя по всему, никак не повлияла на лазерные резаки зонда.
Жеребкинс не удержался и самодовольно произнес:
– Я знаю, как строить корабли.
– Только не знаешь, как ими управлять, – осадила его Элфи.
– Ты рассердил принцессу! – возопил Орион, задергавшись в ремнях. – Если бы не эти проклятые путы…
– Ты давно бы умер, – закончил за него фразу Жеребкинс.
– Согласен, – сдался Орион. – Принцесса спокойна, значит никто не пострадал, славный малый. Мне следует лучше контролировать свой рыцарский пыл. Иногда я просто рвусь в бой.
У Элфи зачесались уши. Конечно, она понимала, что это нервное, но легче не становилось.
– Мы должны исцелить Артемиса, – сказала она, жалея о недостатке отдельной руки для почесывания. – Я долго так не выдержу.
