Ииро прерывисто вздохнул и коротко выдохнул кивая. Наблюдавшая всё это время со стороны Александра внезапно поддержала её:
— Соберись. Там нужен защитник, а не рохля какая-нибудь.
— Александра! — неодобрительно воскликнула Мирослава.
Ииро вспыхнул, покрывшись бледно-красными пятнами, которые на фоне его огненно-рыжей шевелюры казались ярче. Он стрельнул гневным взглядом в сторону самодовольной женщины, но промолчал.
— Так-то лучше, — поощрительно улыбнулась она ему. — Раздевайся, юноша, на улице, а мы с Мирославой обратимся в доме. Пойдём, — сказала Александра ей.
Сделавшая уже шаг, Мирослава от шока запнулась и звенящим голосом переспросила:
— Мы?
— Мы, конечно, мы! Кто же ещё? — с досадой закатила глаза Александра и торопливо стала обходить дом.
Мирослава следовала за ней, наступая на пятки и даже толком не придерживая простынь.
— Вы тоже оборотень?
— Конечно, — откликнулась она так, словно не знать этого — преступная глупость. — По-твоему, почему я люблю вечерние прогулки и Вяземский так вцепился в меня?
— Он знает? — ещё больше удивилась Мирослава.
Александра через плечо кинула на неё взгляд, в котором смешалось снисхождение и веселье.
— Разумеется, нет, но он был бы плохим оборотнем и вожаком, если бы не чувствовал во мне угрозу.
— Неужели, вы тоже?.. — снова не поверила Мирослава, решив, что та обращается в медведя.
— Сейчас увидишь, — с неожиданным предвкушением и нетерпением пообещала она, открывая дверь. — Заходи.
Мирослава сразу оказалась в большой и чистой комнате, где справа стояла печь с ворохом тяжёлых одеял, а посреди небольшой стол и табуретки, на которых аккуратно лежали кружевные салфетки. Мирослава огляделась и заметила, что почти на каждой поверхности были вышитые вручную салфетки. У Александры на удивление оказалось много безделушек и украшений.
— У вас очень мило и уютно, — искренне произнесла она, стараясь не выглядеть слишком шокированной этим фактом.
Она встала на длинный, раскинутый от двери до окон, красочный ковёр, поджала пальцы ног, которые основательно подмёрзли на улице, и вежливо отвернулась, чтобы не глазеть на раздевающуюся женщину.
Та, судя по звукам, уже стянула с себя платье и переспросила:
— Что? — потом сообразила и с непривычным смущением, которое было приправлено гордостью, призналась. — Вышивка — это моё хобби. Я рада, что понравилось. Давненько у меня не было гостей, которые могли бы оценить подобное. Да и вообще гостей…
Последние слова прозвучали глухо — то ли потому, что она стягивала сорочку, то ли из-за своего смысла. Мирослава решила, что такой человек, как Александра не хотела бы, чтобы на её проявления слабости обращали внимания, поэтому ничего не ответила.
— Я обращусь первой, чтобы ты привыкла и предупредила своё животное, — сказала она и, недолго думая, судя по хрусту костей, начала обращаться.
— Предупредила? — не поняла Мирослава, подождала ещё пару секунд и обернулась, чтобы инстинктивно отпрянуть.
Среднего размера рысь, стоящая перед ней, зарычала, но затем опустилась на живот, сложила уши с чёрной кисточкой и замурчала, демонстрируя свою безобидность.
— Вот это ничего себе! Может, вам выйти? Я бы за вами лучше сверху наблюдала в таком обличье, — честно призналась Мирослава, но рысь рыкнула на неё и ей пришлось неохотно спустить с себя простынь.
— Только не ешьте меня, — серьёзно попросила она рысь, во взгляде которой так и читалось высокомерное: «Больно надо есть тебя, глупая!».
Постаравшись успокоиться, Мирослава сосредоточилась и, несмотря на общую усталость и ноющие мышцы, вновь позвала лебедь. Та охотно откликнулась, чувствуя себя, в отличие от Мирославы, воодушевлённой и полной сил.
Как только оборот закончила, и лебедь увидела рысь, наблюдающую за ней светящимися в полутьме глазами, то не смогла удержаться от громкого вопля полного ужаса. Мирослава сама чувствовала опасение, поэтому толком не могла её успокоить. Рысь понятливо поднялась, зубами взяла свою одежду, и, надавив с силой на дверь, широко её распахнула и грациозно выскользнула из дома.
Мирослава торопливо вышла следом и, оценив мечущегося неподалёку Ииро со своей накидкой в зубах, быстро вспорхнула в небо, чтобы оказаться на безопасном расстоянии от хищников. Они были примерно одинакового размера и однозначно одинаково недружелюбно настроены. Выплюнув вещи, они зарычали друг на друга, выгнув спину, но, услышав возмущение Мирославы, с трудом отвернулись друг от друга, вновь вцепились в свои вещи и, наконец, сорвались с места.
Ииро бежал изо всех сил, поднимая клубы пыли, которые раздражали Александру. И начинала рычать или пытаться прыгнуть на него. Мирославе приходилась пару раз одёргивать их, чтобы прекратили свои перебранки. Она летела низко, чтобы рысь с лисом не потеряли её из виду, и поэтому увидела фигуру в конце улицы, на которой находился дом Александра. Она узнала Ингрид, ходящую из стороны в сторону и явно нервничающую.
Когда она смогла разглядеть в темноте скалящуюся рысь, то испугалась ещё сильнее, но всё же сказала:
— Я принесла платье Мирославы. Кто-то из вас может его взять?