Лис с рысью переглянулись. Почти сразу рысь глухо рыкнула, измазав свои вещи слюной окончательно, сделала несколько шагов и открыла челюсть, куда с небольшой опаской, Ингрид вложила платье, которое стало тут же волочиться по земле, так же как и платье самой Александры.
— И ещё кое-что, Мирослава, — быстро продолжила вещунья, прыжком отступив от рыси. — Ты надела тотем на Мстислава?
Ииро яростно зашипел, но Ингрид, не терпящим возражения тоном, отрезала:
— Это важно!
Мирослава не понимала, почему это важно именно сейчас, но утвердительно кивнула. На лице вещунья возникло облегчение. Следом она выпалила на одном дыхании:
— Хорошо. Это важно, потому что имеет сакральный смысл — надевать тотем может только близкий человек или священник. Если Мстислав позволил тебе это сделать, то значит он начал понимать, кто ты. — Мирослава сделал круг над головой вещуньи, вынуждая её умолкнуть, и возмущённо забила крыльями. — Нет, ты должна выслушать! Это очень важно! Когда Мстислав вернулся из города и взял на себя обязанности главы — он не стал им официально! Его отец числился всё ещё главой. Вскоре из столицы прислали будущего градоначальника. В наших краях отродясь не было руководящей власти, нам удавалось сохранить свою независимость, ибо никто сильно не интересовался «лесными жителями». Ещё дед Мстислава позаботился о том, чтобы сюда не совались чужаки. С тогдашним императором было заключено соглашение: мы поставляем за умеренную плату ткани, шерсть, продукты… Всё, что необходимо, но оставляем за собой право не входить в число подчинённых земель. То же самое соглашение заключил Виктор, отец Мстислава, но он ушёл слишком рано. Мстислав был молод, соглашение ещё действовало, хоть и от имени отца, и он не стал сообщать о смерти родителей — среди своих он всё равно был главой. Решил дождаться более солидного возраста, чтобы его приняли всерьёз. Но ко мне вскоре пришло видение — в нём Мстислав не должен был официально признавать свою власть над нашими землями, пока не встретит хозяйку, иначе быть ещё большей беде, чем та, которая настигнет его, если он не умерит свой характер… Это и случилось сейчас! — Ингрид прервалась, чтобы перевести дыхание, но почти сразу продолжила. — Тогда же из города прознали о смерти Виктора и прислали нынешнего градоначальника, который решил всё здесь переделать. И Мстиславу, скрипя зубами, пришлось уступить. Он вообще довольно вспыльчивый человек, поэтому ты ещё наверняка намучаешься с ним. Я уже заканчиваю, хватит вам рычать! Ииро, ты и сам знаешь, как это важно! То, что творит Пётр нарушает баланс двух миров. Раньше я не видела его, потому что колдун скрывал от меня и себя, и его. Чтобы остановить Петра без последствий для нашего мира и мира мёртвых — Мстислав должен признать себя официальным главой, а стать он им может только после того, как обуздает характер и обретёт свою хозяйку.
Мирослава медленно махала крыльями, пытаясь осмыслить сказанное Ингрид. Та остановилась, закашлявшись, но очень быстро собралась и продолжила, не скрывая своего запала:
— Чтобы мужчина мог стать настоящим хозяином наших земель, ему нужна хозяйка. Таковы правила — для равновесия нужна и женская, и мужская энергия. У Мстислава хватит сил прекратить этот кошмар только, если он признаёт тебя своей хозяйкой. По-хорошему вам нужно пожениться, а лучше обвенчаться и ему подписать официальное соглашение в столице… — Ингрид затараторила совсем уже неразборчиво и прервалась, когда услышала угрожающее рычание рыси. — Извините. Я надеюсь, что его откровенного признания, которое засвидетельствует хозяин леса, а может и хозяин реки, будет достаточно, чтобы он стал полноправным хозяином.
Вещунья замолчала, обвела всех взглядом и возмутилась:
— Все, теперь торопитесь! Вам уже давно пора!
Крупные капли дождя стали оглушительно биться об землю. Пришедшая в себя Мирослава, стремглав полетела в сторону леса, словно стараясь убежать от признания Ингрид. Совсем скоро они оказались у кромки леса, и ей пришлось спуститься ещё ниже, чтобы проследить, в какую сторону побежал Ииро, взявший след.
Туман — предвестник плохой погоды, властвующий сейчас в небе, мешал ей и путал, заставляя всё сильнее нервничать. Он поднимался выше и выше, бросался ей в лицо, снова пытаясь скрыть от неё то, что происходило внизу.
Мирослава очень надеялась, что они не опоздали. Она старалась думать только об этом, пока выглядывала яркую шкуру Ииро сквозь макушки деревьев, подлетая к ним почти вплотную, чтобы хоть что-то разглядеть сквозь белесую завесу. Они взволнованно колыхались, подчиняясь сильным порывом ветра, и словно тоже отгоняли её. Переполненная досадой, Мирослава всё же не могла не признать, что этот воздушный поток был освежающим, он вытеснял, набатом звучавшие слова Ингрид, из её сознания.