— А ты что сделал? — ласково спросила она, но затем взглянула на ожидающую богиню и не стала дожидаться его ответа, а продолжила сама. — Дорогой, выслушай меня внимательно. Ты не смог меня вернуть не потому, что делал что-то неправильно, следуя этому кошмарному ритуалу, а потому что я этого не захотела. Я приняла свою смерть и не желала возвращаться. Мне жаль, что эта правда разбивает тебе сердце, но такова она. Я умерла, Пётр. И я так устала во время болезни, что когда смерть пришла за мной, то почувствовала облегчение.
— Нет… Нет… Это не ты… Это неправда… Таня любила меня и хотела быть со мной…
— Это я, дорогой, и ты это знаешь, просто не хочешь меня услышать. Я и вправду любила тебя и хотела встретить вместе старость, но, Пётр, у судьбы были другие планы. Я уходила так легко, потому что доверяла тебе и верила, что ты справишься. — Она покачала головой, её голос пропитался горечью и болью. — Но что же ты в итоге сотворил…
Пётр, державшийся до этого на одной лишь вере в успех, на одном желании ещё раз увидеть жену, вдруг обмяк. Он, подобно завянувшей траве осенью, осел и скукожился. Вся жизнь, всё безумие, вся надежда — покинули его во время речи жены, как и силы.
— Я не мог жить без тебя… — прохрипел он бездумно.
— Пётр! — неожиданно строго и громко произнесла Таня, заставив его вздрогнуть. — Дело было не только во мне, и ты это знаешь. Тебе следовало принять самого себя таким, какой ты есть — таким, каким тебя принимала я. Ты хотел вернуть меня, чтобы вновь почувствовать себя человеком, а не разочарованием, каким видел тебя отец. — Она приблизилась к его лицу настолько близко, что можно было представить, что ещё чуть-чуть и они соприкоснутся. — Тебе не стоило сюда возвращаться, дорогой. Возможно, тогда ты был бы счастливее.
И тогда слёзы с новый силой потекли по его щекам. В этот момент богиня приблизилась к ним и спокойно сказала:
— Достаточно.
Пётр поражённо взглянул на неё, словно впервые заметил. Затем понял, что означают её слова, и начал качать головой бормоча:
— Пожалуйста, нет…
Таня без возражений вновь воспарила, но продолжала наблюдать за рыданиями мужа. Мирослава точно не знала, осталась ли в ней возможность чувствовать, но, глядя на то, как медленно, спиной возвращается она обратно, подумала, что, наверное, есть вещи, которые сильнее даже смерти.
— Таня! — крикнул Пётр, а затем бессвязно и хрипло вопросил сквозь слёзы. — Ты правда была счастлива со мной?
Мирослава не сразу разобрала, что он сказал, в отличие от Тани, которая на мгновение замерла.
— Правда, — ответила она, а затем стремительно понеслась к проходу, который почти закрылся.
Оставалась лишь неширокая щель, в которой она и исчезла. Богиня оказалась возле Петра, который не отрывал взгляда от оставшегося прохода, где теперь уже навсегда исчезла его жена.
— Ты получил что хотел? — требовательно спросила богиня, возвышаясь над ним.
Он поднял на неё красные глаза и хрипло ответил:
— Да.
— Тогда теперь ты готов получить по заслугам, — кивнула она и пошевелила пальцами так, словно натягивала нить.
Пётр затрясся всем телом, затем выгнулся. Богиня чуть отвела пальцы и вытянула из его груди тонкую, серую и покорную ленту, которая со звоном покинула его тела и обвилась вокруг её запястья, подобно змее. Тело Петра окончательно обмякло, но Мирославе почудилось, что его грудь всё ещё слабо вздымается.
— Он ещё жив, но это ненадолго, — бросила богиня, пролетая мимо неё к проходу.
— Постойте, пожалуйста!
Богиня оглянулась на Мирославу и подняла обе брови. Та стушевалась.
— Что с ним будет? — почему-то именно это спросила она, игнорируя бесчисленные, возможно, более важные вопросы, которые полнились в её голове.
— Суд, — просто ответила богиня. — Полагаю, что в вашем мире его ждёт то же самое. Если доживёт.
И она возобновила своё возвращение, а Мирослава больше не смела её останавливать. Но перед тем как вернуться в мир мёртвых, богиня бросила через плечо на неё взгляд и посоветовала:
— Верь в себя и себе. Тогда всё получится. — И, уже начав светиться ярче, добавила. — Не забудь закрыть проход.
После её ухода действительно осталась та самая щель, которая молчаливо освещала солнцем мёртвого мира ночь живого. Мирослава подлетела ближе, еле шевеля крыльями, прислушалась к звукам вокруг, но те до сих пор хранили молчание. Она знала, что ей необходимо было сделать.
— Я хозяйка этих земель и дочь хозяйки озера, — негромко, но чётко и ясно произнесла, и ветер разнёс звук её голоса по всему лесу, всколыхнул поверхность воды, донёс его до другого берега. — Я приказываю земле успокоить мёртвых, а воде закрыть проход. Я велю успокоиться этому миру и не тревожить мир мёртвых.
Стоило ей закончить, как она услышала негромкий шум, как при землетрясении. Земля заволновалась, её приказ проник в его глубины. Подул ветер, который был родом из их мира — он был ласков, добр и заботлив. Он очищал воздух от чужого присутствия. Зашумела листва, заговорили деревья, запели птицы.
Мир возвращался к жизни.