– Когда мы прошли отбор в морском интернате, нас прооперировали. Джулиана, Тома, Леона и меня. – Билли смущённо засмеялась. – Нас, так сказать, приспособили к глубине.
Карима посмотрела на локтевой сгиб Билли. Она обратила внимание, что у всех водолазов, дышащих жидкостью, установлены венозные катетеры, хорошо знакомые ей по пребыванию в больнице. Карима так и не решилась спросить, зачем они нужны. А теперь ещё и это. Операция – какой кошмар! Она читала, что некоторые добровольно вживляют себе имплантаты, чтобы организм лучше функционировал, но сама таких людей пока не встречала.
– Но мы по-прежнему можем подниматься на поверхность – вот как я сейчас, – продолжила Билли. – Нас никто не заставляет оставаться внизу.
Девочки надолго замолчали – лишь тихие щелчки гидролокатора и разговоры Патрика по рации с поверхностью нарушали тишину. Почесав ухо, Карима обнаружила, что потеряла серёжку. Может, она где-нибудь здесь, в батискафе? Карима пошарила вокруг, но ничего не нашла. Или серёжка потерялась на станции? Вот чёрт! Она так глубоко задумалась, что вздрогнула, внезапно услышав голос Билли:
– Карима, можно тебя кое о чём спросить?
– Э, конечно. О чём? – Карима занервничала. Неужели Билли заметила, что они с Леоном были вместе на складе и это их сблизило? Вдруг она думает, что между ними что-то было?
Билли задумчиво смотрела на неё:
– А тебе не странно постоянно дышать воздухом? Он ведь ужасно тонкий!
От растерянности Карима не сразу сообразила, что ответить, а потом Патрик показал им какое-то диковинное животное, проплывающее мимо, и больше им с Билли поговорить не удалось.
А теперь она лежит здесь, в гостиничном номере, и… думает о Леоне. О том, как незадолго до моретрясения он стоял на мостике – спокойный и сосредоточенный. Каким красивым было в тот момент его лицо. И как перед самым отъездом на «Марлине» она заметила Леона в воде. Она ещё никогда не видела, чтобы кто-то так плавал – с такой непринуждённой грацией и силой.
В абсолютно своей стихии.
Мать посмотрела на неё сверху вниз и неожиданно улыбнулась:
– Эй, о чём задумалась? У тебя отсутствующий взгляд. – И, не дожидаясь ответа, спросила: – Неужели ты ни капельки не проголодалась? На завтрак в меню наверняка не менее трёх сортов свежего йогурта.
– Вечно ты только о еде и думаешь, – пробормотала Карима и пошаркала в ванную принять душ.
Леон, позабыв обо всём на свете, прислушивался к разговору в каюте:
– …только что узнал новости с «Бентоса I» в Карибском море. Кейси Дэвидсон, один из молодых водолазов, окончательно перестал нырять в окси-скине.
– Чёрт. Из-за чего – защитные рефлексы организма взяли верх? Что говорит станционный врач?
– Физически Кейси абсолютно здоров. Он просто утратил способность дышать жидкостью. И это после тысячи с лишним часов под водой.
– Печально, – сказал Эллард. – Сколько Кейси сейчас?
– Семнадцать лет. Он начал сравнительно поздно – в четырнадцать.
– Плохие новости, – озабоченно проговорил Эллард. – А что с другими станциями – кажется, на «Бентосе III» был аналогичный случай? Чем там дело кончилось?
– Роджерс пришлось отстранить Лауру – ей восемнадцать – от участия в программе, а теперь та решила всё бросить и пойти учиться на психолога.
– Не может быть!
– Эллард, в учёбе на психолога нет ничего зазорного. Моя средняя дочь Анна-Карлотта тоже поступила на психологический. – Коваляйнен вздохнул. – Меня беспокоит, что у нас это скоро тоже может начаться. Бенедетте уже семнадцать. К другой напарнице Шола вряд ли привыкнет, а вы сами знаете, какую ценность она для нас представляет. Её способность находить марганцевые корки на большой глубине…
– Не думаю, что их команда распадётся. Кашалоты дышат воздухом и ныряют с поверхности в глубину – в крайнем случае Бенедетта сможет руководить Шолой сверху.
У Леона закружилась голова. «Он просто утратил способность дышать жидкостью». Он впервые об этом слышал – почему никто этого не знал? Джулиан, Билли, Том… Им никто не говорил о проблемах, с которыми столкнулись юные водолазы на других станциях!
Леон похолодел. Ему тоже уже шестнадцать и недавно было труднее обычного вдыхать ПФУ. Нет-нет, вещество вязкое, а Луи по ошибке недостаточно его разбавил. Или Луи сказал это просто так, чтобы его успокоить? Хоть кто-нибудь на этой проклятой станции ещё говорит правду?!
– Время покажет, – вздохнул Эллард. – Насколько я знаю, помимо окси-скинов есть и другие экспериментальные разработки, и пока неизвестно, какая из них окажется наиболее перспективной. ARAC ещё исследует наночастицы, способные поглощать кислород и выделять углекислый газ.
– Я об этом слышал. Респироциты. Если ввести их в большом количестве в кровь, теоретически можно пробыть под водой четыре часа без акваланга не дыша.
