– Пожалуй, сгодилось бы на роль в каком-нибудь второсортном фильме. Только там ещё надо набрать в рот горохового пюре и в нужный момент выплюнуть. – Карима удивлялась, как быстро между ними восстановилась привычная близость. – Давай обработаю тебе рану, – сказала она. – А то стемнеет – приклею пластырь не туда.
– Боюсь, понадобится не один пластырь, а целых четыре. Сейчас сама увидишь.
Карима заглянула в аптечку, найдётся ли там что-нибудь подходящее. Осторожно размотав окровавленную повязку, она промокнула дезинфицирующими салфетками четыре параллельных пореза на плече Леона. Находиться так близко к нему, касаться его было очень волнительно, и он, вероятно, испытывал то же: Карима заметила у него на руках мурашки.
– Что с тобой случилось? – спросила она, чтобы отвлечься. – Акула покусала?
– Почти угадала, – сухо ответил Леон. – Только эта акула умеет говорить и приняла меня за посланца богов.
Ему снова удалось её развеселить:
– Можно подумать, в колонии тебе первым делом подсунули наркотики.
– Не, – поморщился Леон и сдавленно поблагодарил Кариму, когда она перевязала ему рану.
Карима отошла к устью реки, окунула туда руки и, набрав в ладони песка, потёрла их друг о друга. Леон что-то крикнул ей издалека, но она не разобрала что. Когда Карима вернулась, Леон сказал:
– Никогда не поворачивайся к морю спиной: несколько волн могут слиться в одну большую и застать тебя врасплох.
Испуганно оглянувшись на Тихий океан, Карима кивнула. Порой море казалось ей спящим хищником, и, возможно, она не так уж ошибалась.
Леон глубоко вдохнул и выдохнул:
– Разузнала что-нибудь о данных, которые я тебе продиктовал?
Карима как можно точнее передала ему слова профессора.
– Чего-то подобного я и опасался, – сказал Леон, подперев голову руками. – Стволовые клетки! Уж не для этого ли изначально вывели Люси? Хотя вряд ли: тогда её оставили бы в лаборатории, а не выпускали в море. Наверное, эти клетки обнаружили случайно. И с тех пор Люси больше не участник проекта «Подводные напарники», а всего лишь ценное подопытное животное.
Карима сомневалась, что правильно всё поняла:
– Но какую ценность для людей представляют стволовые клетки осьминога?
– Я слышал, в медицинских опытах используют стволовые клетки разных морских животных, – нахмурился Леон.
Карима кивнула:
– Но Люси всё это не на пользу, да? Эти летальные факторы… – Её передёрнуло от канцелярского слова.
– Они ни перед чем не остановятся, – мрачно произнёс Леон. – Если забрать ещё больше клеток, Люси умрёт, но они хотят во что бы то ни стало их заполучить. Вот не повезло им, что я об этом узнал!
– Может, у них уже есть замена Люси…
– Наверняка. Скорее всего, они уже вывели новых осьминогов с этими генами. Но выращивать детёнышей осьминогов в неволе нелегко – судя по всему, моя напарница им ещё нужна.
– Расскажи мне с самого начала, что произошло, – попросила Карима.
Она заворожённо слушала о его пребывании на «Фетиде», о разговоре с менеджером ARAC, о побеге в морские глубины и о том, что́ он обнаружил неподалёку от подводного вулкана Лоихи.
– Я пока не знаю, что это означает, – сказал Леон. – Но, возможно, это причина всего, что творится последнее время в море. И того происшествия со мной.
Потом им расхотелось об этом говорить, и они стали обсуждать другие темы: ноу-комов, Германию, жизнь в интернате, цвета моря, друзей. Карима с некоторым смущением призналась, что хочет стать кинорежиссёром, и, к её радости, Леону эта мечта показалась не глупой, а очень даже интересной.
Карима совсем потеряла счёт времени, и только далёкий удар гонга вернул её к действительности.
– Какой-то звук? – спросил Леон.
– Что-то вроде гонга, – кивнула Карима. – Ты разве не слышал?
Он покачал головой:
– В слуховых проходах у меня жидкость. Нас всех подвергли этой операции. Без имплантатов я бы сейчас мало что слышал.
Карима потрясённо посмотрела на Леона и вдруг вспомнила, что рассказывала Билли:
– Тебя специально прооперировали и сделали полуглухим, чтобы ты мог глубоко нырять? Но… почему ты на это согласился?! Как твой опекун мог такое допустить?!
На лице Леона мелькнула растерянность – будто он только теперь понял, что операция совсем не безобидная.
– Думаю, это обратимо, – сказал он и поспешил сменить тему. – Наверное, гонг означает, что скоро начнётся вечерний сбор. Мне нужно там кое с кем поговорить.
Он протянул Кариме руку, чтобы помочь ей встать, и у девочки чуть сердце не выскочило из груди. Она ухватилась за руку Леона, и тот с неожиданной силой поднял её на ноги.
Хоть слух у него и неважный, зато ориентируется он в тысячу раз лучше неё: даже в темноте без труда отыскал дорогу к посёлку.
