– Тим, когда ты вчера ночью вышел, а Роджерс продолжала меня допрашивать… тебе удалось уснуть?
– Нет, – тяжело вздохнул Тим, – не удалось. Но я не нашёл в себе смелости вернуться и потребовать, чтобы она от тебя отстала. Высказать ей в лицо, что это пытка и я в этом больше не участвую. – Голос его задрожал. И хотя Тим не просил у него прощения, Леон в ту минуту почувствовал, что простил его. Возможно, Тим слишком долго считал, что поступает правильно, пытаясь обуздать приёмного сына-бунтаря.
– Пожалуйста, Тим, скажи мне, что произошло с моими родителями. Ты тогда так странно отреагировал в «МакГрине»…
– Потому что у меня тоже возникло такое подозрение: очень уж странно, что «Ксантия» якобы не сумела спасти твоих родителей. Но доказательств у меня не было, поэтому я загнал свои сомнения поглубже.
Леон стиснул зубы. Мысль, что родители боролись в море за жизнь, а им никто не помог, была невыносима.
– Но ты продолжал работать в ARAC.
– Да. Тогда я видел в этом смысл. И я по-прежнему считаю, что поступил правильно, разрешив тебе нырять в окси-скине. Рано или поздно ты бы всё равно пошёл наперекор воле родителей и подал заявку на участие в программе, хотели они того или нет. Но тогда, наверное, ты стал бы уже слишком взрослым, чтобы дышать жидкостью.
Уставившись в темноту, Леон думал обо всех тех чудесах и красотах, которые наблюдал в последние годы. О том, как бок о бок с Люси плыл в тёмную бесконечность – последний на Земле неисследованный уголок природы.
– Да, Тим, это было правильно, – медленно проговорил он, внезапно ощутив покой, вытеснивший мучительные сомнения. – Вполне возможно, что ARAC меня использовал. Но я всё равно не жалею, что поучаствовал. Знаешь, на «Бентосе II» я был по-настоящему счастлив.
– А есть что-то, о чём ты жалеешь?
– Только об одном – что не признался Кариме в любви.
– Девочке, которая приезжала на станцию на экскурсию? – уточнил Тим.
– Да. Однажды… она перестала быть для меня просто какой-то там девочкой. Если ты понимаешь, что я имею в виду.
Леон слышал размеренное дыхание Тима и стук падающей капли. Вентиляция теперь не работала, и влага оседала на стенах кабины.
– Да, понимаю, – сказал Тим. – Хорошо помню, как впервые влюбился. Её звали Анной, и когда она смеялась, её брекеты сверкали на солнце. Однажды мы сидели на берегу моря, где я чувствовал себя как дома, и я хотел её поцеловать, но слишком разнервничался.
– Ты – и вдруг разнервничался?
– Да, веришь или нет, но я не всегда был таким ловеласом. Ну так вот, сидим мы, значит, и тут она говорит: «Смотри, какая красивая морская звезда, а вон там – милые полосатые креветки!» Не знаю, что на меня нашло, но я ей рассказал, что́ сейчас произойдёт между этими забавными созданиями. После этого романтическое настроение тут же пропало.
Леон усмехнулся. Когда пятнистая креветка-арлекин находит морскую звезду, то переворачивает её, чтобы та не могла убежать на крошечных ножках, а потом начинает медленно её пожирать от кончиков лучей к сердцевине. Поскольку жертва ещё жива, мясо до самого конца остаётся свежим.
– Наверное, Анна подумала, что попала в фильм ужасов. Хорошо, что ты не рассказал ей, что морские звёзды вскрывают устриц, проталкивают в щель свой желудок и переваривают устриц в их собственной раковине. Тогда бы её наверняка стошнило.
– Скорее всего. В общем, если нам всё-таки удастся отсюда выбраться, ты теперь знаешь, каких тем лучше избегать в подобных случаях.
Леон молча кивнул. Вода ещё не достигла края его сиденья, но он знал, что она здесь, и чувствовал, как она бесшумно прибывает.
Всё больше и больше.
– Да, течь – это паршиво, – Джулиан стукнул кулаком по деревянной скамье. – И они так глубоко, что в водолазных скафандрах до них не добраться. В окси-скинах у нас бы получилось, но они на «Фетиде»!
– И чем бы ты им помог? – резко спросила Билли, не обращая внимания на перепуганную Кариму, сидящую рядом. – Если «Морей» сильно повреждён, мы бы всё равно не смогли их оттуда достать!
– Нет, но хотя бы могли попытаться освободить батискаф.
– Можно поручить это кое-кому другому. – Билли убежала на корму и, окунув в воду похожий на мини-компьютер наручный прибор, нажала кнопку. Не прошло и минуты, как прямо рядом с лодкой вынырнула Шола, и Билли быстрыми жестами дала ей указания. Молодая самка кашалота, прочертив в воздухе элегантную дугу хвостовым плавником, вертикально нырнула, а потом под водой скрылся и хвост.
Тем временем Джулиан связался по рации с «Фетидой»:
– Они объявили тревогу и отправили к скважине спасательную команду, но ей нужно время, чтобы туда добраться.
– А они не могут передать нам окси-скины на вертолёте? – Билли покусывала нижнюю губу.
Джулиан в отчаянии покачал головой:
– Вертолёт сейчас в Гонолулу: у мадам там были какие-то дела.
– Ах да, кстати, у меня с собой окси-скин Леона, – осмелилась вмешаться Карима. – И пятилитровая канистра пер… Ну, этой дыхательной жидкости.
Билли резко обернулась, глаза у неё заблестели:
