— …нашли сегодня утром у вашего человека. К сожалению, допросить его не удалось. Бравые городские стражи убили при попытке сопротивления закону, — держа бокал в ладонях, рассказывал дру Милль. — Но украл Дракона не он. В банке был Рука Хисса, причем совсем мальчишка. К тому же никаких признаков контакта с Драконом на трупе не было. — Поймав недоуменный взгляд Альгредо, гном пояснил: — Вы же догадываетесь, что это не просто статуэтка.
Альгредо кивнул и отпил бренди.
— Когда горы были молодыми и не было в мире ни гномов, ни людей, ни эльфов, один из перворожденных Драконов, повелитель земли и недр, увидел сон. Проснувшись, он дохнул пламенем на кусок оникса, и из камня родился первый гном. И наделил его Дракон чутьем камня и металла, трудолюбием и удачей, даром приумножать богатства и красоту, и повелел хранить подземное царство. А чтобы гномы не тосковали без своего прародителя, отломил чешуйку со своего хвоста, выплавил из нее собственное подобие и оставил нам. Было это двадцать тысяч зим назад. А когда пройдет еще двадцать тысяч зим, Оранжевый Дракон вернется к своим детям и спросит, хорошо ли мы хранили и приумножали воплощенную в камне и металле красоту…
Гном вздохнул, пригубил бренди, а ястреб на ветке отвернулся: раз уж Милль взялся цитировать священные книги, то все — ссоры не будет. Досадно, ну да ладно. Альгредо в любом случае свое получит рано или поздно, так или иначе.
— …за себя постоять. Любого, кто задумал обмануть или обворовать Миллей, Дракон убьет, стоит его коснуться.
— Весьма предусмотрительно, — кивнул Альгредо. — Проверять партнеров до, а не после. Думаю, это избавляет вас…
Ястреб с сердитым клекотом взлетел с ветки и устремился прочь, в родной лес. А Рональд зажмурился и потер глаза. Смотреть, как Альгредо обращает ошибку ткачей в свою пользу? Еще чего. Вот если бы можно было самому заполучить того Дракона и не поиметь неприятностей! Но лучше перестраховаться. Кто знает, какие еще сюрпризы таит статуэтка. Гном не так наивен, чтобы рассказывать Альгредо все. Да и навлекать на себя гнев Дракона, пусть и спящего где-то под горами последние десять тысяч лет, полнейшая глупость.
— Эйты, принести мне все тома Истории Яшмового Трона! — велел Роне.
Наверняка там найдется не одно упоминание о Просыпающемся Драконе, а информация никогда не бывает лишней. Заодно, быть может, Роне осенит новая идея, как избавить Альгредо от скуки и лишнего времени. А то повадился писать жалобы в Конвент, требовать внеочередных отчетов на совете министров или вовсе — уплаты налогов с продажи артефактов. С него, истинного темного шера, налоги! Пф!
Больше всего на свете Шу хотелось превратить барона Уго в лягушку. Розовую, как его сюртук. А чтобы ему было не скучно в болоте, добавить ему в компанию белую с золотым галуном жабу, сотворенную из Люкреса, и ярко-лазурную томную гадюку по имени Ристана. На листьях кувшинок они бы смотрелись просто великолепно! Куда лучше, чем на лужайке Королевского парка. И квакали бы сами, а не слушали придворных музыкантов.
То есть музыканты-то как раз Шу понравились, особенно скрипач — настоящий золотой шер. Дар его был слабым, но его музыка! О, как он играл! Скрипичная песня даже немножко примиряла Шу с необходимостью смотреть на Люкреса влюбленной овцой и делать вид, что ей совершенно наплевать на комплименты, которые Дайм отвешивает Ристане. И на то, что он то и дело целует ее затянутую в белое кружево руку. И заглядывает в пышное декольте.
Проклятье.
Она перевела взгляд на Каетано, который вовсю любезничал с шерой Альгредо. Та же самая картина, что и на вчерашней прогулке.
Ну почему, почему брату можно делать то, что ему нравится, а она вынуждена притворяться? Вот уже час длится ширхабом нюханный завтрак на природе, и весь этот час ее реплики в основном состоят из «да, мой светлый принц» и «конечно, мой светлый принц». Разве что в самом начале он спросил ее об острове фей, и Шуалейда, хлопая глазками, поведала животрепещущую историю о своих девичьих мечтах…
История этой дурацкой истории была проста.
Под утро к ней в сон пришли Дайм с Роне и подробно объяснили, что соврать императорскому высочеству, чтобы объяснить странное поведение Дайма прошедшим вечером и еще более странные новости из Суарда. Потому что с рассветом к полпреду Конвента потянулись взволнованные горожане, обнаружившие крылья у своих кошек, светящихся лис на рыночной помойке и надписи вроде «улица Горшечников, 12» на спинках разноцветных крыс, придушенных крылатыми кошками. Само собой, кронпринцу о загадочных крысах тоже доложили, да и он сам вчера мог видеть эффектное зарево над островом посреди Вали Эр.
— Надеюсь, ваши художества вскоре развеются, мои прекрасные шеры, — неубедительно пытаясь сохранить серьезность, сказал Роне. — Это ж надо надраться фейской пыльцой! Чтоб ты знала, моя придумчивая Гроза, наш светлый шер вчера устроил для брата такой спектакль… о…
