Роне восхищенно поднял взгляд, а Дайм бессовестно засмеялся.
— Оно само, честно-честно!
Получилось так похоже на нее, что Шу тоже засмеялась. А почему бы нет? Весело же! И вообще, жизнь прекрасна. Мама, конечно же, наговорила ей всякого разного, но вот насчет Роне она не права. Шу точно знает. Она расскажет о маминых сомнениях Роне, но не прямо сейчас. Сейчас ей слишком хорошо — с ними обоими, в их общем на троих сне. Даже жаль, что скоро уже просыпаться и они успеют только обсудить ближайшие планы.
— Так что вчера от тебя хотел Люкрес? — спросила она Дайма.
— Ему было ску-у-учно, — передразнил брата Дайм.
— Зато как явился светлый шер, стало ве-е-есело, — в то ему протянул Роне. — Дрессированные лягушки, летающие рыбы и парад грибов на ножках, сдобренные фейской пыльцой, несказанно подняли настроение их императорскому высочеству.
— Почему бы и нет? — без малейшего смущения хмыкнул Дайм. — Я рассказал Люкресу, как его прекрасная невеста скучает без него, томится и мечтает о любви. И представляет себе свадьбу с феями, несущими ее шлейф. Так вдохновенно, что создала целый остров фей.
— И в доказательство открыл колбу с пыльцой, — едва сдерживая смех, продолжил Роне. — Видела бы ты рожу принца! У него от жадности так тряслись руки, что пыльца просыпалась, и он надышался. Так что не удивляйся, если утром твой недожених будет редкостно благодушен и мечтателен.
— Еще бы ему не быть благодушным, когда он понюхал твое приданое, — фыркнул Дайм. — Пришлось отдать колбу ему, но ничего. Мы стрясем с фей еще.
— И этого человека вся Магадемия считала трезвенником! — покачал головой Роне.
— В общем, сегодня будет завтрак на природе. Придется тебе потерпеть и рассказать Люкресу сладкую сказку. Можешь дать ему понюхать еще пыльцы, вдруг она пробудит в нем человека.
— Скорее гнома, — сказал Роне. — Он отрастит бороду, позолотит ее и начнет одеваться как взбесившийся попугай, а спать будет исключительно на сундуках с алмазами.
В чем-то Роне оказался прав. За завтраком Люкрес сначала послушал о том, какой Шу видит их свадьбу. Щедро приправленная вчерашней ирреальностью сказка ему однозначно понравилась, а в глазах заблестело золото, золото и еще раз золото! То есть фейская пыльца, которая дороже золота раз так в сто.
А потом Шу с некоторым даже интересом послушала экскурс в экономику империи. Что-то об экспорте пыльцы и фейских груш, редких ингредиентов и лекарственных трав из ирийских лесов, активизации торговли с Сашмиром и прочая, прочая. Из всего этого Шу вынесла лишь одно: Валанта нужна Люкресу не меньше, чем магический дар.
Правда, в ответ на экскурс в экономику Люкрес получил экскурс в историю от Тодора Суардиса. Ничего нового, если вдуматься. Отец всего лишь напомнил Люкресу, что ире и гномы заключили договор не с империей, а с Суардисами, и если вдруг вместо Суардиса на трон Валанты сядет Брайнон — договору придет конец. Гномы, быть может, и заключат новый с империей, а вот ире — нет. Скорее уж Истинный Лес закроет границы и вообще исчезнет из недружелюбного мира. Никаких островов фей или парков вроде того, где они сейчас завтракают, уже не будет. И не будет экспорта пыльцы, шерсти единорогов и много чего еще. Потому что ире — редкостно упрямые и недоверчивые существа…
А еще у них редкостное чувство момента. Под конец речи Тодора, когда Люкрес начал недовольно хмуриться, к королевскому столу слетелись феи. Они расселись на кувшинах, бокалах и вазах с цветами, и принялись кивать каждому слову Тодора. А когда он договорил, восторженно засвистели и заулюлюкали.
— Какая прелесть, — справившись с досадой, улыбнулся Люкрес. — Нет ничего приятнее, чем видеть искреннюю дружбу между нашими народами.
— Суардис! Суардис! — поддержали его феи, взлетевшие над столом и осыпающие всех присутствующих пыльцой с крылышек. — Да здравствует Суардис!
Шу не уловила момент, когда несколько фей зависли над Каем, и тем более не поняла, откуда они взяли корону Суардисов. Но… это же феи!
Под «ласковым» взглядом Люкреса феи надели светящуюся зеленью корону из земляничных листьев на голову Кая — который вообще не понимал, что происходит, ведь глаз на макушке у него нет.
— Да здравствуют Суардисы! — вопили феи, прыгая в воздухе и не только. — Да здравствует наш остров! Ура!
Кто-то из них уже успел нырнуть в бокалы и кувшины и теперь плавал и нырял в вине. Несколько фей маршировали по столу, держа вилки вместо алебард. Десяток-другой устроили игру в салочки над столом и прятались друг от друга то в прическах дам, то в их декольте, то в кружевных жабо и шелковых платках кавалеров.
И все это — под звенящий смех и хулиганские вопли. Вот как так можно кричать славу королю, что это звучит словно «Торре, торре!» на бычьих скачках?
