Придворные, не привычные к таким развлечениям, сидели неподвижно и даже моргать боялись. Слуги замерли, не понимая, то ли выплескивать испорченное феями вино, то ли быстрее уносить бокалы и кувшины в сокровищницу — ведь в них драгоценная фейская пыльца. И надо ли отгонять от короля расшалившихся фей, ведь они нарушают этикет, или следует подать им завтрак, как послам дружественного государства?
Первой опомнилась Бален. Хоть маленькие лесные ире приходились ей весьма дальней родней, но родней же!
Достав откуда-то дудочку, Бален сыграла простую танцевальную мелодию — и феи, позабыв свои игры, слетелись к ней, расселись на ее плечах, руках и голове, прицепились к платью, а кому не хватило места — так и остались виться вокруг, то и дело пытаясь спихнуть более удачливого родственничка с теплого места. А те, кому теплое место досталось, уже подпевали мелодии Бален. Музыканты во главе со скрипачом тоже подхватили так понравившийся феям напев.
— Прошу прощения, брат мой Люкрес, — следом опомнился Тодор. — Наши друзья слишком рады знакомству с вами, чтобы вести себя сдержанно.
Люкрес лишь покосился на земляничные кусты с ягодами, выросшие на голове у Кая вместо иллюзорной короны, и лучезарно улыбнулся.
— Я тоже очень рад знакомству. Для меня большая честь участвовать в этом празднике.
— Цени эту честь, Брайнон! — раздался звонкий голосок где-то над его головой, и на него посыпались лепестки и листья: розы, ромашки, кувшинки… лягушки… — Да пребудет с тобой благословение Леса!
— Куа-а-а! — пропела синяя бородавчатая жаба, едва приземлившись ему на макушку, и тут же спрыгнула. Сначала в тарелку, расплескав из нее соус, а затем и на землю. — Куа-а! Ква!
— Это великая честь, брат мой, — важно кивнул король Тодор. — Лес видит твои помыслы и всегда воздает добром за добро.
— Вы так прекрасны, мой светлый принц! Так добры! Я знала, я знала, что вы понравитесь феям! — заверещала Шу и схватила Люкреса за руку, словно собираясь эту руку облобызать. — Ах, мой принц, пойдемте танцевать! Танцевать с феями, что может быть прекраснее!
— Ква-ква! — отозвалась синяя жаба, вспрыгивая на стол и снова раздувая огромные желтые пузыри на горле. — Куа-а-а-а!
Вытаскивая едва скрывающего досаду Люкреса из-за стола, Шу чувствовала себя полнейшей овцой, к тому же невоспитанной овцой. Но надо же было как-то его отвлечь! Феи, без сомнения, молодцы, что так заботятся о благополучии Кая. Но открыто грозить Люкресу — это было уже слишком. Надо же, благословение Леса! Звучит-то красиво, но по сути — настоящее проклятие. По крайней мере, для Люкреса с его планами. Лишь бы он не разозлился!
Чтобы принц не разозлился, Шу несла восторженную чушь, обещала когда-нибудь сотворить Лес Фей в Метрополии и восхищалась, восхищалась и снова восхищалась. У нее самой от такого обилия лести давно бы все слиплось. А вот Люкресу нравилось. Под конец танцев, к которым присоединились придворные, он улыбался вполне искренне и, кажется, составил новый план по переливанию богатств Валанты в свой карман. Может быть, даже человеколюбивый план, позволяющий Каетано остаться королем Валанты в угоду отвратительно упрямым ире.
К тому моменту, как развлечения на свежем воздухе закончились и барон Уго торжественно пригласил короля и его гостей пожаловать в столовую на обед, Шуалейда едва держалась на ногах. Еще бы, потерять целый день на Люкреса, когда ей надо срочно, немедленно заниматься Линзой! Поэтому она сбежала с обеда, едва позволил этикет, и мысленно позвала Дайма:
«Ты сможешь прийти? Мне нужна твоя помощь!»
«Постараюсь вырваться ненадолго. Люкресу угодно перезнакомиться со всеми влиятельными шерами Валанты, и устроить встречи должны мы с Роне. В условиях жестокой конкуренции, разумеется. Он так мило нас стравливает, его стратегию и тактику можно целиком помещать в учебник для аспирантуры по классу интриг».
«Когда-нибудь ты его напишешь. С примечанием: автор этой великолепной стратегии почил в мягкой траве, недооценив противника».
Повелели Двуединые в полумесяц, когда зацветает каштан, всем людям праздновать и веселиться, не воевать и не ссориться, дабы земля радовалась вместе с ними и приносила обильный урожай.
После задания в банке Стриж не встречал Седого, не ссорился больше с соучениками, не попадал в неприятности. Все шло настолько гладко, что хотелось положить к обычным двум ножам под подушку еще один, отравленный, а лучше переселиться хоть к Крысиному Королю, только подальше от холодных взглядов волчат.
— Проваливайте. Сегодня никаких тренировок, и чтобы до темноты не появлялись, — напутствовал подмастерьев наставник.
