Позже, ночью, она рассказала, что на ее глазах волк вырвал икру подружки, обнажив сочащийся фарш, встряхнул, разбив голову об плитку, и быстро упер прочь.
– И сколько мы здесь протянем? – недоверчиво спросил я.
– Сколько нужно, столько и протянем, – сухо ответил одессит.
– Долго на таком солнцепеке нам не выжить.
– Хорошо, тогда твои предложения, – язвительно поинтересовался одессит. – Может быть, в номера переберемся? Включим кондиционер, на кровати поваляемся, телик посмотрим. Давай-давай, задай нам планку, где и как нужно правильно ждать спасения. Правда, боюсь, ты и до борта не успеешь добраться.
– Нет, я не это имел…
– Не дергаемся и ждем, – спокойно перебил меня одессит. – Спасатели однозначно прибудут, это вопрос времени. Наша задача – создать наиболее комфортные условия из того, что имеем.
– А имеем мы лишь воду, – не удержался я сыронизировать.
– Слушай, твою грандиозную идею мы уже знаем. Так что дерзай смело.
– Нам нужны конструктивные предложения, – поддержал одессита пухляк, пренебрежительно глядя на меня. – А спорить и демонстрировать свой скепсис давай будем потом.
Одессит нахально выпучил глаза и ждал. Я покачал головой и отвернулся.
– Итак, – одессит покровительственно оглядел выживших. Мы стояли кружком, время от времени посматривая на волков. – Будем надеяться на лучшее, но подготовимся к худшему. Здесь мы в безопасности, исходим из этого. Не знаю, как долго они будут выжидать нас. Может, час, может год. Так или иначе – мы должны продержаться как можно дольше.
Пухляк согласно закивал. Его голова напоминала двухлитровую банку, обтянутую кожей и посыпанную сверху волосами.
Одессит продолжал ораторствовать:
– Я насчитал их семь. Подозреваю, что их количество зависит от количества людей. Так что, не хочу огорчать, но всем нам уготована своя тварь. Действовать нужно в команде, сообща, – одессит внушительно посмотрел на меня. – От слаженности каждого зависит сохранность всех.
Я с трудом сдержался, чтобы не высказать мушкетерский лозунг. Так глупо и напыщенно звучали все его фразы.
– Потому нам необходимо обустроиться, – сказал одессит. – Где-то отдыхать, во-первых. Долго на ногах мы не простоим. Защита от солнца, это два. Сгорим тут в два счета, как черти.
Едва он это сказал, я ощутил, как пощипывало плечи. Даже поверх недельного загара проступила краснота. У Карины кожа в тех местах, где я не обнимал, обрела угрожающий бордовый оттенок.
Выходит, мы уже и так достаточно долго стояли истуканами в бассейне.
– И еще, – между тем говорил одессит, – нам нужна вода. Без воды нам совсем гаплык.
– А это что? – раздраженно сказал я и ляпнул ладонью по поверхности воды. – Воды у нас завались.
– Эту воду пить нельзя, – терпеливо объяснил одессит. – Она очень хлорирована. Тебя затошнит и вздует. Хотя если ты собрался отправиться в номер – не беда.
Пухляк с ухмылкой посмотрел на меня. Я отвернулся, бережно прижал Карину, глянул на остальных. Пацан и красотка, казалось, мало вникали в наши перепалки. Они стояли чуть в стороне и плакали. Он безвольно опустил руки и понурил голову, а капли крупицами падали в воду. Она же закрыла лицо ладонями и сдавленно всхлипывала.
– Вокруг нас полно шезлонгов. Если выставить их один в один, наподобие конструктора, то можно соорудить лежак поверх воды. Достаточно штук десять-двенадцать, думаю. И на нем можно будет поочередно обсыхать и отдыхать. Как вариант, раздобыть еще надувной матрас. Но он слишком далеко, это опасно и чревато, – одессит немного помедлил. – Стащить бы в воду хотя бы один зонт. Тени хватит на всех. Но он тяжеленный, зараза…
Одессит задумался. Мы мялись рядом в нерешительности, не в силах что-либо предпринять.
***
Солнце нехотя уплыло за отельный угол. Стало легче, духота отпускала. Мы с Кариной часто окунались, чтобы унять жар в плечах. Кипящие волки околачивались вдали, изредка подходя к борту и убеждаясь, что нас не достать.
– Для начала надо вырубить эту шарманку, – ворчливо заявил одессит. – Башка уже пухнет.
Он осторожно поплыл ближе к краю. Держась на спине, ногами вперед, приблизился к волку и энергично заработал ногами. От фонтана брызг волк отскочил, как ошпаренный. Затем одессит поддел ногой мяч и ударил его по направлению к нам.
Раздобыв мяч, одессит побрел к более широкому и глубокому полукружью бассейна. Круг примыкал к барной стойке. Задрав над головой мяч, он долго целился – и запустил мячом прямиком по магнитоле. Крякнув, центр повалился и затих. От схлынувшей музыки мы облегченно вздохнули. Тем не менее, стало отчетливо слышно, как где-то вдали заунывно пиликала сигнализация. А с соседних отелей, разделенных заборами, другие выжившие громко просили о помощи.
Одессит разузнал, где кто оставил свои вещи, и какие вещи именно. В нашей сумке была бутылочка с водой. Та самая, которую перед выходом долила Карина. У пухлячки тоже была вода, к тому же и телефон.
Оставалось придумать, как переправить вещи в бассейн.
Вдруг пацан, как в школе, поднял руку:
– Я достану, – заявил дрожащим голосом.
– Совсем чокнулся? – выпалил я сгоряча. – Даже не вздумай лезть!
