– У нас нет выбора, – задумчиво проговорил одессит. – И здесь есть определенная логика. Ты самый шустрый среди нас. Одна нога здесь, другая там, договорились?
– И мы отвлечем брызгами, – добавил с энтузиазмом пухляк.
– Да, – согласился одессит. – Мы знаем их слабое место. Твари боятся воды. И этим грех не воспользоваться. Так что давайте зададим им баньку!
Мы молча переглянулись. Все прекрасно понимали, что пацан обречен. Но кем-то пожертвовать нужно было. То, что он вызвался сам, жалости не добавляло, совесть не затрагивало. Беспомощный, ничейный, осиротевший мальчик, почти постоянно молчавший, погруженный в свое горе. И его просто пришлось использовать для собственного выживания.
Между тем сумерки сгущались. Кожа плеч и лица пылали жутко. Фонари на отельной территории автоматично накалялись, подсветка в бассейне окрасила воду в урбанистический ультрамарин. Кипящие волки расхаживали вокруг, расслабленные и уверенные в своей осаде.
Вышло так, что первая вылазка пацана оказалась крайне успешной. Наметив цель, он нырнул, резко показался уже возле борта, моментально подтянулся и погнал к сумочке пухлячки. По задумке ему требовалось сдвинуть к бассейну шезлонг. Пока он пробежал эти два метра, ухватил за ножку пластиковую кровать и со скрежетом потянул к нам – волк был обильно облит.
Мы отчаянно поливали зверя. Зачерпывали пригоршнями, плескали и заливали. Оглушительный шепелявый плеск сотрясал водную гладь. Зверь артачился, дергался, но не смог подступиться. От него исходил пар, и отчетливо несло горелой псиной.
После передышки, когда кипящий волк отступил, одессит своей длинной конечностью питекантропа стащил шезлонг в воду. Пухлячка подхватила сумочка. Вода в бутылке разошлась быстро, хватило по двум теплым, приторным глоткам. Из сумки так же выудили телефон, но уже полностью разряженный.
Дальше, окрыленные успехом, мы помогли пацану раздобыть и сумочку Карины, вместе с ее шезлонгом и полотенцем на нем. Из второй бутылки решили не пить, оставить про запас.
Карина выудила с сумки остатки крема. Обильно, до белизны смазала нос. Воспаленный, арбузного оттенка, он начинал покрываться тонкой пленкой.
Пацан был явно не в себе, хотя никого это особо не волновало. Наверняка он прилетел на курорт с родителями, и скорее всего, наблюдал, как они погибли. Теперь его болезненный героический кураж мы безжалостно эксплуатировали. С его помощью мы заполучили тринадцать шезлонгов. На более узком и мелком полукружье мы сложили их один на один, создав подобие пьедестала. Пьедестал выступал над уровнем воды, и на нем была возможность лежать, обсыхать, отдыхать.
Одессит оказался прав, мне пришлось это признать.
Помимо шезлонгов, были раздобыты куцый пластиковый столик и надувной матрас.
В несколько заходов ему все же удалось втащить в воду здоровый пляжный зонт, с тяжелой подставкой и широченным куполом. Это мероприятие далось нам нелегко. Чувствуя ответственность, мы сильно нервничали и болели за него. Девушки подпрыгивали на месте от волнения, плаксиво причитали, не столько помогая, сколько разводя ненужную панику и забывая поливать волка.
Трагедия случилась, когда паренек загорелся целью добраться до бара и стащить бутылку минералки. Для этого ему нужно было обогнуть стойку, что являлось форменным самоубийством. Тем не менее – никто отговаривать не стал. Все понимали, что воды лишней не будет.
Действовали по накатанной схеме. Обрызгивали волка, пока пацан лихо скакал у бара. Но нами же наплесканные лужи и оказали медвежью услугу – пацан заскользил, утратив скорость. Этим и воспользовался кипящий волк. Страшно рыкнув, весь мокрый, лоснящийся, мерзко пахнущий, он добрался до тонкой голени ребенка. Жутко хрустнуло. Карина завизжала, закрыв руками лицо. С небывалой силой пацана отшвырнуло назад, к бару. И кипящий волк тут же настиг его, крупно водрузив челюсть в бок. Пацан удивленно икнул, с выражением странного непонимания посмотрел на нас – и зверь скрылся с ним в густых тенях.
***
После смерти паренька наш пыл добытчиков сдулся. Больше желающих рисковать не нашлось.
Аккумулятор в машине сел, и сигнализация завывала медленно, вымученно, будто кривляясь. Догорал пожар от упавшего вертолета. Теряясь в изгородях и кустах, сверкали волчьи глаза. Мы приучили зверей пастись на более-менее безопасном расстоянии. Не желая быть обрызганными ненавистной водой, они терпеливо держались подальше.
Карина жаловалась на ожоги, от прикасаний к коже она вздрагивала и кривилась. Обвернулись полотенцами, раздобытыми пацаном. Это давало тепло, но и махра полотенца шершаво терла пылающие плечи.
На шезлонге поочередно отдыхали по два человека, лежа спинами друг к другу. Попробовали разместиться поперек шезлонга и матраса, так помещалось трое, но из-за веса тел матрас прогибался, утапливался – и лежащие соскальзывали в воду.
Пить разрешалось крохотными глотками, одессит жестко контролировал и определял время. Все запасы он держал у себя.
