Но что было и вовсе незаурядным, так это волосы. Их у доктора было много. Густая копна черных волос красовалась на резвой, шальной голове. Это привлекало взор, отвлекало от прочего, казалось даже каким-то диковинным и несуразным. Казалось непростительным атавизмом, где все в мире может сгореть, истлеть, превратиться в пепел. Кроме того, доктор постоянно поправлял копну, зачесывал назад, снимал падающие на глаза пряди. А глаза его лихорадочно блестели, будто он вот-вот готов сорваться на плач.
Доктор метался вокруг Асклепия, подскакивал к рабочему столу, резко шуровал пальцем по монитору, что-то мычал, снова подрывался. Он никак не мог найти себе места.
Истопник вдруг подумал, что если его облачить в гидрокомбинезон – доктор станет похож на новичка.
Стремительно рухнув на кресло у пульта управления Асклепием, доктор громко шмыгнул носом. Задумчиво завис. Затем, сложив руки замком на животе, а большими пальцами вертя круги, доктор уставился на истопника. На его лице появилась легкая улыбка.
– Что ж, рассказывай, как там наверху дела, – проговорил быстро и невнятно. Затеребил ногой.
– В раю и то хуже.
– Уверен? – хмыкнул.
– А ты сгоняй, проверь.
– Как-нибудь потом, – засмеялся доктор. Он был настроен очень миролюбиво.
Истопник заметил прозрачную каплю под его носом. Указал, показывая на нос.
Доктор без тени смущения вытерся рукавом и еще громче засмеялся.
– Так-с, а что со здоровьем-то? – весело продолжил.
– Здоровье как у коня, – сухо ответил истопник.
– Какого еще – коня? – сморщился от удивления доктор.
– Обычного такого. Коня.
– Ладно, с конем разберемся, – заверил доктор. – Так что от меня нужно?
– Ничего, – пожал плечами истопник. – Разве что папироску бы стрельнул.
– Нет у меня никакой папироски стрелять, – добродушно сказал доктор. – Вообще не понимаю, о чем речь. Я просто помочь хочу.
– А я жить по-человечески хочу.
– По-человечески? – воспрянул доктор. – Вот на Марсе и заживем!
– Неужели? – иронично заметил истопник. – И когда же?
– Ну, точно не завтра.
– О, в этом я более чем уверен.
– Но, даст бог, в скором времени.
– Любопытно. Даст бог, говоришь. Оказывается, на Марсе тоже есть бог?
– Человек несет бога в себе, – назидательно поднял палец доктор.
– Выходит, человек – переносчик бога? Как паразита какого-то?
– Ну, я склонен предполагать, что бог – это скорее как один из внутренних органов человека.
– И где он там? Возле печени? Под селезенкой?
– Не знаю. Его так просто не найти, нужен особый глаз, – доктор вдруг спохватился, подскочил. – Давай бегом в Асклепий, посмотрим, что с тобой не так.
– Тут тоже особый глаз нужен.
– Давай-давай, не будем тянуть, – приглашающе сказал доктор. Истопник так бы и сидел, но тут цербер сдавил локоть и потащил к капсуле.
Доктор засуетился и размашисто застучал по сенсору. Асклепий заурчал, подсветился, крышка капсулы медленно отъезжала.
– Залезай, требухи твои проверим, – махнул в сторону аппарата. И тут внезапно, истопник аж пригнулся, со стен мощно взорвалась музыка.
– А, как тебе такое? – заорал довольный доктор. – Тема бомбическая!
Истопник, растерянно озираясь, снял гидрокомбинезон и, подгоняемый цербером, полез в капсулу. Доктор тем временем трясся под музыку, угловато покачивая распатланной головой.
Оказавшись в капсуле, истопник ощутил окутывающее жидкое тепло. Крышка закрылась. Музыка зазвучала приглушенней. Доктор стоял у пульта, нажимал кнопки. Дребезжал Асклепий. Грохнув по крышке, доктор показал, что нужно закрыть глаза.
Истопник чувствовал, как работали, анализировали, возились вокруг всевозможные приспособления и датчики. Он был обездвижен, материал, на котором он лежал, затопил и сковал тело. Иногда на кожу точечно действовала заморозка, затем легкое, едва уловимое покалывание.
Диагностика продолжалась. Истопник унял тревогу, постепенно начал проваливаться в дрему, как вдруг удар костяшки по крышке заставил его вздрогнуть и очнуться.
Музыка стихла. Доктор бодро скакал вокруг капсулы.
– Все, вылезай! Хватит дрыхнуть.
Неуклюже спустившись с капсулы, истопник разбился в лающем кашле.
– Ах вот ты какой голосистый, – заметил доктор. – Теперь все на своих местах.
– И что видно?
– Жить будешь, – улыбнулся доктор, наблюдая, как одевался истопник.
– Долго и счастливо?
– Скорее что-то одно, – взметнув халатом, взвинченный доктор дернулся к панели, поводил по экрану. – Итак, наш букет. Хроническая обструкция легких. Эмфизема. Пневмокониоз. Стандартный набор. Приятного мало, разумеется, но это логическое следствие состава воздуха, которым приходится дышать.
– Тебе тоже приходится? – поинтересовался истопник.
– Это, кстати, из хорошего, – занято продолжал доктор. – А из плохого вот что. В нижней доли правого легкого обнаружилось ядрышко. С грецкий орех уже. Такие дела.
Замолчал, на секунду взглянул на истопника. Затем простодушно добавил:
– Не переживай. Метастазов пока что нет.
Опухоль. Ядрышко. Что ж, это было ожидаемо. Он знал, что к этому все и шло. Лишь вопрос времени.
Впрочем, бывало гораздо хуже. Или это и есть – хуже?
– И долго мне осталось?
– Чикнем ее – и будешь как новенький, – заверил доктор.
