– А если не чикнем?
– Ну, месяц, думаю, протянешь. Хотя, если пойдут метастазы – то меньше.
Месяц. Меньше. Мир сузился до размеров грецкого ореха.
– Ладно, – прохрипел и тут же прочистил горло истопник. – Давай чикать тогда.
Доктор рухнул в кресло, очень озабоченно понажимал кнопки. Вдруг повернулся и извиняющимся манером развел руками.
– Тут такое дело. Сегодня уже не выйдет.
– Пожить не выйдет?
– Нет, чикнуть, – засмеялся. – Не то чтобы мне лень, хотя и это тоже, признаюсь, но сегодня очень важное мероприятие. И я ну никак не могу его пропустить. Возиться с тобой придется около часа, а мне уже бежать надо. Прости, конечно… Я не виноват, что Хирон выбрал именно меня на сегодня! – выпалил и замялся. – Потерпи, а? Денек-второй. Не помрешь, точняк. Потом быстренько тебя покромсаем, подлатаем, летать будешь. Ладно?
Потерпеть с раком груди. Денек-второй. А завтра в полдень мятеж – и потерпеть придется дольше. Потерпеть придется месяц. Или меньше.
Все не так. Все складывалось не так. Нужно было остаться в конуре и ковырять лезвием рисунок.
– О, давай поступим так, – доктор радостно воскликнул, затем деловито забарабанил по экрану. – Скину тебе пару часов, а то что я – изверг что ли? Вот и готово. Вместо шести часов работаешь теперь четыре. В благодарность за молчание. Не выдашь же?
Истопник угрюмо отвернулся и посмотрел на цербера.
– Кому выдам? – мрачно спросил. – Ему, может?
– Ну, ему как-то не особо интересна наша канитель, – заверил рассеяно доктор, продолжая набивать. – Ты проверь лучше на всякий случай циферблат.
В тупом равнодушии истопник глянул на циферблат. Черный сегмент сократился. Теперь и вправду отправка значилась не в полдень, а в два часа пополудни. Это как раз в разгар планируемого бунта.
Истопник не поспевал за событиями. Вихрь мыслей пронесся в голове. Не успевал. Плохо это или хорошо, он не мог понять. Вздохнуть облегченно или отчаянно. Быть может – просить оставить как есть. Не вызовет ли это подозрение, ибо неслыханно и дико – просить вернуть обратно два лопато-часа. Он мог тем самым поставить под удар секретность и полную неожиданность затеи работяг.
Лучше смолчать. Кто знает, когда прибудет танкер, когда его разгрузят, когда вскроют ящики с оружием. И как пойдет дальше. Возможно, он даже успевал.
Отъехала панель – девушка в изящном халатике несла полный жидкости сосуд. Такая же бледная, с пресным, отчужденным выражением лица. Короткий халатик едва прикрывал точеные ножки, невразумительно скрывал выпирающую грудь.
С дерзким каблучным цокотом подошла к доктору и вручила сосуд.
– Так-с, – сказал доктор, развинчивая крышечку сосуда. – Открой клапан, зальем в отсек лекарство. Делай по два глотка, каждые несколько часов. Вкус, наверно, не из божественных, но вам там и «акацию» приходится глушить, так что потерпишь. Зато кашлять перестанешь!
Держа горделивую осанку, девушка зацокала прочь. Истопник машинально провел ее долгим, немигающим взглядом.
В наступившей тишине доктор с плотоядной ухмылкой наблюдал за истопником.
– Так-с, – протянул довольно. – Ну, давай, проси.
– О чем же? – огрызнулся истопник.
– Ты знаешь, о чем. Просто попроси.
– Хватит издеваться. Я напичкан «акацией» по самые гланды.
– Да, есть такое, – подмигнул заговорщицки. – Но какой я буду доктор, если не помогу страждущему?
С ужимками ополоумевшего фокусника он достал из кармана штанов маленький футляр. Со щелчком открыл. Взял что-то и подошел к истопнику.
– На, хлопни, – дернул навстречу ладонью. На ней лежали таблетки. – Сразу три. Подействует быстрее и мощнее. И водой запей. У тебя же есть вода? Или бухло одно?
– Всего понемножку.
– От бухла тебя понесет не по-детски.
Истопник взял таблетки и вкинул в рот.
– Отлично же, – засмеялся доктор. – Совсем скоро ты почувствуешь себя мужиком и захочешь проткнуть чье-нибудь тело. Осталось тебе его предоставить.
В это время доктор подорвался к панели и приглашающе махнул рукой, вынуждая цербера взяться за истопника.
12
Истопник и доктор ехали в просторном лифте. Сбоку от истопника стоял цербер.
– На само мероприятие тебя приводить не буду, – сказал доктор. – Сам понимаешь, немного не впишешься. А вот в гнездышко заведу. Там уже и разберемся.
Гнездышко, как назвал его доктор, оказалось комнатой, раза в три больше за ту конуру, где жил истопник. И оказалось полной ее противоположностью. Бросалось в глаза обилие мягкой мебели, засилье предметов и элементов декора. На стенах висели картины, на полках стояли скульптурки, пластиковые безделушки и металлические побрякушки. Комната производила впечатление хоть и упорядоченно растасованного, но захламленного музея. Большущий диван с разбросом подушек, кресла, ковры. Кадки с экзотическими растениями одиноко ютились по углам. На утлом столике высилась горка белого порошка. Рядом была неглубокая пиала с множеством разноцветных пилюль.
Источником света служили свечи, замкнутые в замысловатых стеклянных абажурах, свисающих со сводчатого потолка.
