У тюленей, выходящих из воды, окраска спины была темнее, чем у обсохших, и имела синевато-стальной оттенок. Выйдя на берег, тюлень короткими толчками передвигается по мокрому песку. Передние конечности могут участвовать и не участвовать в движении. При медленном движении звери нередко держат их горизонтально, разведя в стороны, как крохотные крылышки. Движется тюлень, загребая грудью и шеей. Когда ему надо двигаться быстрее, он начинает при толчках опираться на передние конечности, глубоко втыкая в песок их длинные когти. Поэтому на песке, где прошел тюлень, виден след, как будто там протащили набитый мешок, а по бокам от этой полосы попарно располагаются следы передних ластов с глубокими ямками от когтей. По расстоянию между соседними парами следов можно судить, насколько быстро двигался зверь. Максимальную скорость он развивает, когда в испуге бежит к воде. При опоре на ласты его грудь на момент отрывается от земли, а в целом его движения похожи на те, которые делает пловец, плывущий баттерфляем. Добежав до воды, тюлень отплывает, двигая тазом и задними ластами, как двойным рыбьим хвостом. Зоолог А. А. Абрамов, снимавший движения тюленей под водой, рассказывал, что во время гребка одной конечностью другая сжимается в «кулак». При медленном плавании по поверхности воды каспийский тюлень часто выставляет из воды хвост и задние конечности.
Годом раньше я рисовал каспийских тюленей, живущих в вольерах Утришской биологической станции на Черном море. Мне приходилось их кормить. Звери вскоре привыкли и во время кормежки подплывали к самому берегу и брали рыбу почти из рук. Тогда я впервые разглядел, какая у тюленя длинная шея. У спокойно лежащего тюленя шеи не видно. Пытаясь схватить рыбу, он резко выбрасывает голову, и оказывается, что у него шея как у гуся. В покое она изгибается и прячется в кожно-жировом мешке, покрывающем все тело тюленя. Это похоже на то, как прячется в оперении изогнутая шея утки или гуся. На Огурчинском тюлень, выйдя из моря, прежде чем подняться на гребень песчаной косы, тянет вверх шею, заглядывая туда. В такие моменты тюлени похожи на деревянный ковш-утицу.
Отдыхающие тюлени часто лежат словно лодочки, приподняв голову и задние конечности над землей. Непостижимо, как такая поза может удерживаться долго и не требовать от зверя напряжения. Передние ласты лежащего тюленя обычно прижаты к бокам тела. В таком положении они похожи на плавнички, несмотря на длинные когти. Видны при этом только кисти и запястья. Но стоит тюленю потянуться передней конечностью вперед, она совершенно преображается и превращается в подобие руки. Становится видна не только кисть, но и предплечье, локоть и даже плечо. Изогнутыми пальцами тюлень начинает чесать голову, нос или царапать соседа. Почесываясь, тюлени причудливо вытягивают и изгибают шеи, а то и вовсе выгибаются дугой. Когда самка, кормившая белька, вдруг легла на брюхо, лишив детеныша доступа к соскам, он стал когтями царапать ее, пока она снова не перевернулась на бок.
Около лежащих тюленей часто сновали кулички-песчанки, деловито копаясь в песке. Иногда они что-то искали на шкуре и ластах зверей, к чему те относились абсолютно спокойно.
Птиц вообще было много на острове и у его берегов. Каждый день на песке мы находили следы джека (дрофы-красотки), а нередко и сама птица появлялась около нашей стоянки. Там же носились стайки рогатых и хохлатых жаворонков. У берегов держались многочисленные лысухи, утки, появлялись и лебеди. В холодную штормовую погоду мы находили по утрам трупики лысух, замерзших на берегу, под кустиками астрагала.
Такая погода не характерна для туркменской зимы. Но погоду выбирать не приходится. У меня в памяти остров Огурчинский так и остался местом, где все время дует пронизывающий холодный ветер и слышится характерный шум каспийского шторма. Если на океанских побережьях в шторм тяжелые волны гулко ударяются о берег и с шипением откатываются назад, то здесь от небольших, но частых волн стоит назойливый однообразный шум.
