| Even old Tamenund honors Chingachgook, though he is thought to be yet too young to lead in war; and then the nation is so disparsed and diminished, that chieftainship among 'em has got to be little more than a name. | Даже старый Таменунд уважает Чингачгука, даром что тот еще слишком молод, чтобы стать предводителем на войне. Впрочем, племя это так рассеялось и стало так малочисленно, что звание вождя у них - пустое слово. |
| "Well, this war having commenced in 'arnest, the Delaware and I rendezvous'd an app'intment, to meet this evening at sunset on the rendezvous-rock at the foot of this very lake, intending to come out on our first hostile expedition ag'in the Mingos. | Ну, так вот, лишь только нынешняя война началась всерьез, мы с Чингачгуком сговорились встретиться подле утеса близ истока этого озера, сегодня вечером, на закате, чтобы затем пуститься в наш первый поход против мингов. |
| Why we come exactly this a way is our own secret; but thoughtful young men on the war-path, as you may suppose, do nothing without a calculation and a design." | Почему мы выбрали именно здешние места - это наш секрет. Хотя мы еще молоды, новы сами понимаете - мы ничего не делаем зря, не обдумав все как следует. |
| "A Delaware can have no unfriendly intentions towards us," said Judith, after a moment's hesitation, "and we know you to be friendly." | - У этого делавара не могут быть враждебные намерения против нас, - сказала Джудит после некоторого колебания, - и мы знаем, что вы наш друг. |
| "Treachery is the last crime I hope to be accused of," returned Deerslayer, hurt at the gleam of distrust that had shot through Judith's mind; "and least of all, treachery to my own color." | - Надеюсь, что меньше всего меня можно обвинить в таком преступлении, как измена, -возразил Зверобой, немного обиженный тем проблеском недоверия, который мелькнул в словах Джудит. |
| "No one suspects you, Deerslayer," the girl impetuously cried. "No - no -your honest countenance would be sufficient surety for the truth of a thousand hearts! | - Никто, не подозревает вас, Зверобой! - пылко воскликнула девушка. - Нет, нет, ваше честное лицо может служить достаточно порукой за тысячу сердец. |
| If all men had as honest tongues, and no more promised what they did not mean to perform, there would be less wrong done in the world, and fine feathers and scarlet cloaks would not be excuses for baseness and deception." | Если бы все мужчины так же привыкли говорить правду и никогда не обещали того, чего не собираются выполнить, на свете было бы гораздо меньше зла, а пышные султаны и алые мундиры не могли бы служить оправданием для низости и обмана. |
| The girl spoke with strong, nay, even with convulsed feeling, and her fine eyes, usually so soft and alluring, flashed fire as she concluded. | Девушка говорила взволнованно, с сильным чувством. Ее красивые глазка, всегда такие мягкие и ласковые, метали искры. |
| Deerslayer could not but observe this extraordinary emotion; but with the tact of a courtier, he avoided not only any allusion to the circumstance, but succeeded in concealing the effect of his discovery on himself. | Зверобой не мог не заметить столь необычайного волнения. Но с тактом, который сделал бы честь любому придворному, он не позволил себе хотя бы единым словом намекнуть на это. |
| Judith gradually grew calm again, and as she was obviously anxious to appear to advantage in the eyes of the young man, she was soon able to renew the conversation as composedly as if nothing had occurred to disturb her. | Постепенно Джудит успокоилась и вскоре возобновила разговор как ни в чем не бывало: |
| "I have no right to look into your secrets, or the secrets of your friend, Deerslayer," she continued, "and am ready to take all you say on trust. | - Я не имею права выпытывать ваши тайны или же тайны вашего друга, Зверобой, и готова принять все ваши слова на веру. |
