| "Water - foolish girls - will you let me die of thirst?" | Глупые девчонки, неужели вы позволите мне умереть от жажды. |
| Water was brought and administered to the sufferer; the first he had tasted in hours of physical anguish. | Дочери тотчас же принесли воды и подали ее раненому; это был первый глоток, полученный им после долгих часов мучительных страданий. |
| It had the double effect of clearing his throat and of momentarily reviving his sinking system. | Вода освежила пересохшее горло и на минуту оживила умирающего. |
| His eyes opened with that anxious, distended gaze which is apt to accompany the passage of a soul surprised by death, and he seemed disposed to speak. | Глаза его широко раскрылись, и он бросил на дочерей тот беспокойный, затуманенный взгляд, которым обычно сопровождается переход души от жизни к смерти. |
| "Father," said Judith, inexpressibly pained by his deplorable situation, and this so much the more from her ignorance of what remedies ought to be applied -"Father, can we do any thing for you? | - Батюшка, - сказала Джудит, потрясенная ужасным положением отца, и собственным бессилием оказать пострадавшему какую-либо действенную помощь. - Батюшка, что сделать для вас? |
| Can Hetty and I relieve your pain?" | Чем можем мы с Хетти облегчить ваши мучения? |
| "Father!" slowly repeated the old man. "No, Judith; no, Hetty -I'm no father. | - "Батюшка"... - медленно повторил старик. - Нет, Джудит, нет, Хетти, я вам не отец. |
| She was your mother, but I'm no father. | Она была вашей матерью, но я вам не отец. |
| Look in the chest - Tis all there - give me more water." | Загляните в сундук, там все... Дайте мне еще воды. |
| The girls complied, and Judith, whose early recollections extended farther back than her sister's, and who on every account had more distinct impressions of the past, felt an uncontrollable impulse of joy as she heard these words. | Девушки выполнили его желание. Джудит, у которой сохранились более ранние воспоминания, чем у сестры, испытала неизъяснимую радость, услышав эти слова. |
| There had never been much sympathy between her reputed father and herself, and suspicions of this very truth had often glanced across her mind, in consequence of dialogues she had overheard between Hutter and her mother. | Между нею и ее мнимым отцом никогда не было особой симпатии. Подозрения не раз мелькали в ее уме, когда она вспоминала подслушанные ею разговоры отца и матери. |
| It might be going too far to say she had never loved him, but it is not so to add that she rejoiced it was no longer a duty. | Было бы преувеличением сказать, что она никогда не любила старика, но, во всяком случае, надо признаться: она теперь радовалась, что природа не наложила на нее долга любить его. |
| With Hetty the feeling was different. | Хетти испытывала совсем другие чувства. |
| Incapable of making all the distinctions of her sister, her very nature was full of affection, and she had loved her reputed parent, though far less tenderly than the real parent, and it grieved her now to hear him declare he was not naturally entitled to that love. | Она была не способна к тем тонким различиям, которые умела делать ее сестра, но натура у нее была глубоко привязчива, и она по-настоящему любила своего мнимого отца, хотя и не так нежно, как покойную мать. |
| She felt a double grief, as if his death and his words together were twice depriving her of parents. | Ей больно было слышать, что он не имеет права на ее любовь. Смерть и эти слова как бы вдвойне лишали ее отца. |
| Yielding to her feelings, the poor girl went aside and wept. | Не будучи в силах совладать с собой, бедная девушка отошла в сторону и горько заплакала. |
