— Уходи прочь из моего леса! — взревел Бизон. — Я не позволю тебе отнимать у моих зверей радость! Пошла вон! — И он произнёс заклинание вожака: — Хозяину леса подчиняются даже бесы!
Никто из лесных обитателей, даже ведьма Койя, не в силах был противостоять заклинанию вожака.
— Ты выгоняешь меня, Белокрылый Бизон, — прошипела Койя, и глаза её недобро блеснули; обычно чёрные и потухшие, сейчас они вспыхнули красным, как два уголька, разбуженные дыханием пыльного ветра. — Что ж, я уйду из родного леса. Но, прежде чем уйти, я спалю этот лес дотла!
С этими словами Койя плюнула прямо в Бизона своей чёрной слюной, перепрыгнула через его спину и, кувыркаясь, взлетела в небо.
— И запомни, даже ты мне не помешаешь возвращаться сюда в чужих снах и по-прежнему воровать радость!
С этими словами ведьма Койя скрылась на горизонте.
Белоснежная шерсть Бизона вмиг потемнела, стала тлеть и дымиться. Все ручьи в Диком Лесу пересохли, трава загорелась, огонь перекинулся на деревья.
Белокрылый Бизон — который теперь стал уже не белокрылым, а тёмным с подпалинами — воспарил над лесом и, чтобы потушить пожар, принялся отрывать клочки своей гривы и кидать вниз. Шерсть Бизона превращалась в дождевую воду и заливала огонь. Если же Бизон видел, что огонь поразил кого-то из обитателей леса, он пикировал вниз, в самую гущу пожара, и накрывал пострадавшего своими огромными, тяжёлыми крыльями, и отдавал ему целую прядь из гривы. И эта прядь становилась ледяным родником, в котором спасался обожжённый пламенем зверь.
Три дня и три ночи хозяин леса боролся с огнём, и к утру четвёртого дня пожар удалось потушить, и ни один зверь не погиб, хотя многие получили ожоги. Но крылья некогда Белоснежного Бизона сгорели дотла, и у него больше не было шёлковой гривы, а на месте Дикого Леса теперь лежала выжженная, сухая, голая степь. Не стало ни воды, ни сочной травы, ни цветов, ни фруктов. А вековые деревья больше не заслоняли собой обитателей леса от хищников и охотников. С тех самых пор Дикий Лес превратился в Дикую Лесостепь, а беззащитные суслики были вынуждены уйти глубоко под землю.
— А как же Белокрылый Бизон? — пискнул суслик Дрожащий Хвост. — Что с ним было дальше?
— Белокрылый Бизон лишился своих белых крыльев и сделался обычным бизоном, — ответила Безвольная Лапка. — Он, возможно, до сих пор бродит там, у подножия диких скал, со своим немногочисленным стадом.
— А Койя? — не унимался Дрожащий Хвост. — Куда улетела Койя?
— Она отправилась в Ближний Лес — прибежище преступников всех мастей. Но там, в Ближнем Лесу, она не нашла весёлых зверей, а только злобных, испуганных и коварных. А может быть, в чужом лесу она просто не могла колдовать. Без зверского смеха и радости она быстро зачахла. После себя она оставила выводок обычных койотов. И её дети и их потомки стали бандитами. И совершая грабежи и убийства, они всегда хохотали.
— И что же, они до сих пор грабят зверей и хохочут? — содрогнулся Дрожащий Хвост.
— Нет, милый. Однажды, бешено хохоча, они истребили друг друга. Я слышала, в живых остался лишь один маленький детёныш-койот, которого добрые обитатели соседнего Дальнего Леса забрали к себе и воспитали хорошим зверем… Ну всё, сынок. Достаточно на сегодня вопросов. Пора спать. — Безвольная Лапка снова поправила болтавшийся над кроваткой оберег из паутины, пёрышек и колючек.
— Но… мам. Если ведьмы Койи больше нет, зачем нам от неё защищаться? Давай мы снимем этого ловца снов. Мне не нравится, как он шуршит.
— Нельзя, малыш. Ведь дух ведьмы Койи может прийти в наши сны, даже если самой её давно уже нет.
— Ой, — пискнул суслик. — Я боюсь духа ведьмы.
— Не бойся, милый. Ловец снов надёжно тебя защитит.
— А тебя, мама?
— И меня. Наша норка — самое безопасное место в Дикой Лесостепи.
