Утром хан взял с собой только десяток воинов, барса и уехал в крепость. Народ уже знал, что в подземелье что-то нашли или найдут – у некоторых родственники могли там погибнуть, но в крепость никого не впускали, кроме работников. Подземелье пропахло запахом гари и сырой гнили. Первыми зашли в тоннель стражники с факелами, а уже за ними хан с короткой пикой в руке и барсом. Тесные стены тоннеля были выложены камнем и под небольшим наклоном тоннель уходил в низ. Сразу же стражники закричали, что везде лежат много скелетов в одежде. Свет факелов осветил страшную картину – скелеты лежали по одному, обнявшись с другими – детскими скелетами, а некоторые сидя, были прислонёны к стене и всюду валялись мешки, сундуки, кувшины. Смерть их была мучительная и скорее всего от голода, и страха. Хан приказал выносить из туннеля мешки, кувшины и оружие, а четверым воинам идти дальше. Воины быстро вернулись, сказав, что рядом туннель обвален и стал не проходим – картина трагедии, погибших, стала ясна: задохнулись от гари факелов и тесноты. Хан крикнул: «Пошевеливайтесь с выносом вещей, а скелеты последними выносить будите… возможно к вечеру». Сам с барсом пошёл к выходу туннеля. К полудню все вещи, мешки, оружие, кувшины были подняты в помещение цитадели. Мунак сидел на сундуке перед горой ценностей, накопленных за многие годы правителями ойратов и по желанию духов, доставшихся теперь ему. В кувшинах были даже бронзовые монеты, с квадратными отверстиями, Суньского царства на далёком Востоке, откуда купцы привозят шёлк и разнообразные ракушки, украшения, арбалеты, цветные халаты. Золотые монеты персидских шахов, посуда, красивое оружие, украшенное самоцветами – всё это было у ног Мунака. «Надо дать часть монет ойратам, а остальное потратить на покупку быстроногих коней из далёких песков персов и укрепить получше Кулан, отремонтировать тоннель – о монголах не стоит забывать»: думал хан. Взяв в руки чашу, сделанную из черепа человека, подумал: «Это ведь голова какого-то грозного владыки, но погибшего в борьбе с ойратами, а теперь и из черепа, хана ойратов, можно пить вино – никому не ведомы замыслы духов… и что станет завтра со мной… Надо оставить власть верному наследнику – не долго осталось до встречи с духами…». Хан вышел из комнаты, взяв с собой чашу. Солнце ослепило его, а свежий ветер приятно взбодрил – вокруг простирались травяные луга, рассечённые рекой, текущей из изумрудных гор. Хан с грустью вспомнил родное ущелье, полузасыпанное озеро и мутную воду в реке Онгю. «Нет, я туда не вернусь никогда… разве что повидаться со звездой… всё-таки был цветной туман возле звезды – эх, хорошо бы вместе с тем человеком, к ней пойти…!»: грустно подумал хан. Приказал стражнику, чтобы в крепость пришли Молге, дочь Жизле, зять Миркен и Брадобрей, а скелеты чтобы выносили за стены Кулана: родственникам для захоронения.
