Мы шли по дороге не имея ни малейшего представления о том куда нам направиться. Одно мы знали точно, что должны уйти как можно дальше, от приготовленных для нас костров, терпеливо ожидающих своего часа. Мы быстро и решительно шли куда глаза глядят. Дорога долго петляла между уже опустевших полей, нырнула в небольшую рощицу, прозрачную на осеннем ветру. Низко нависшее небо мрачно хмурилось грязно серыми тучами. Погода навивала невеселые мысли и страх перед будущем. Мы оба молчали погрузившись в свои размышления. Ганс заговорил первым:
–Что приуныл, кузнечик?
–У меня есть имя, – насупилась я.
–Имя у тебя слишком длинное, я уже и забыл его.
–Не обманывай.
–Нет, кое что, я конечно, помню. Но все твои имена тебе не подходят.
–А какое подходит? – наивно спросила я.
Ганс задумался, почесал в затылке, окинул меня придирчивым взглядом, и усмехнулся:
–Заморыш!
Я надулась. «Странный этот Ганс. Вот для чего он меня спасал, если все время только обижает?! Нельзя же быть таким грубым!»
Словно подслушав мои горькие сетования, неунывающий громила принялся меня утешать:
–Не переживай! Подумаешь, слишком худая, у тебя все впереди. Тебя, наверное, не правильно кормили. Осядем где-нибудь, будешь лопать сметанку да маслице, сразу станешь похожа на человека.
–Где оно твое маслице? Я сейчас есть хочу! – всхлипнула я, готовая расплакаться, прямо посреди дороги.
Ганс смутился, пробурчал что-то не понятное, похоже на ругательство. Потом, постаравшись предать голосу веселые, беззаботные интонации, громко заявил:
–Я тоже голодный, как зверь, но здесь нам, кроме друг друга лопать нечего. Тебе повезло больше. А вот я твоими мощами точно не наемся.
–Спасибо, утешил.
–Я же от всей души! Хочешь, можешь начать прямо сейчас.
–Не хочу! – буркнула я, спрятав улыбку.
А сама грешным делом представила, какое отменное жаркое получилось бы из моего спутника. Некоторое время, мы молча топали по дороге. Меня все сильнее мучили усталость, голод и жажда.
–Когда же нам встретится хоть какая-нибудь деревенька, где можно будет напиться воды и поесть? – горестно взмолилась я.
–Скорее всего, совсем рядом на берегу реки непременно должно быть поселение, но нам это мало поможет, – буркнул Ганс.
–Почему же?
–Добрые люди врятли станут долго кормить нас за красивые глаза. Хотя, глазки у тебя и ничего, – повернулся ко мне мой спаситель.
–При чем здесь мои глаза?! – возмутилась я. – Мы можем отдать им твоего коня.
–А ты щедрая, однако, – рассмеялся громила. – Только крестьянам верховой конь не нужен. Им бы рабочую лошадку, а этот для пахоты не годится. Остается искать того, кто сумеет продать его на ярмарке.
Я не поняла хитрого замысла Ганса, но поверила, что это нам поможет. И с надеждой стала вглядываться в даль, ожидая, когда покажутся первые домишки.
Я так обрадовалась, заметив на холме крохотную деревеньку, что даже подпрыгнула.
–Вон, вон! Скоро мы поедим….
–И напьемся, – резко добавил мой спутник.
Расстояние до долгожданного приюта мы приодалели почти бегом. Мое сердце билось радостно, словно на празднике. Деревня оказалась гораздо меньше и беднее моей родной. Дорога упиралась в крохотную кирху, для того чтобы пересчитать дома, хватило бы пальцев одной руки. Аккуратные малюсенькие крестьянские жилища, Ганс будто и не заметил. Сразу направился к единственному дому, под черепичной крышей, выглядевшему более менее зажиточным.
–Надеюсь, здесь у хозяев, найдутся лишние деньги, чтобы купить у нас коня, – негромко рассуждал он.
У меня не было своего мнения на этот счет, я просто шла следом за моим спасителем. В ворота он постучал очень громко и уверенно. Но какого-нибудь отклика пришлось ждать долго.
–Может, все-таки нам лучше пойти к другому дому, – потянула Ганса за рукав я.
–Подожди!
Калитка неохотно приоткрылась, в образовавшуюся узкую щель протиснулась испуганное и недовольное лицо пожилого крестьянина. Его жутко избороздили морщины, и даже не верилось в то, что когда-то оно было молодым.
–Что вам? Кто такие? – сердито проскрипел он.
–Мы путешествуем по вашим краям, – сказал Ганс, и сразу добавил успокаевующе, – мы не сделали ничего плохого. Мы только хотим попросить воды.
–Воды? Воды можно, – согласился старик, но все медлил и не открывал калитку.
–Кого там принесло? – раздался из-за забора старушечий голос.
–Путники воды просят.
Голова старика исчезла из щели. Вскоре, калитка широко распахнулась, и нам приветливо улыбнулась, беззубым ртом, хозяйка. Она была полная, румяная женщина, казалась моложе своего мужа. Но скрипучий голос сразу выдавал в ней старуху.
–Заходите, заходите скорей во двор, – пригласила она, – не надо, чтоб вас видели на улице.
–Почему? – удивилась я.
Старуха не стала объяснять, только подталкивала нас во двор:
–Заходите, заходите.
Ганс ввел за собой в поводу коня, закрывая за ним калитку, старик крякнул недовольно.
–Еще и лошадь. Ох, горя не оберемся.
–Муж у меня любит причитать, вы уж не обращайте внимания, – извинилась за него старуха, – какой конь дорогой. Откуда он у вас?
–На ярмарку ведем, – беззаботно сообщил Ганс, – а хотите, вам продадим?
