Я проследил за направлением ее взгляда и увидел небольшую печь из камня. Такие в деревенских домах строят. Только там печи побольше.
Она внимательно посмотрела на меня и добавила:
— Кроме того, она поможет нам быть пооткровеннее друг с другом. Язык, знаете ли, развязывает.
У меня аж в скулах заломило от нехорошего предчувствия. Влип! Я знал, что из человека можно вынуть любую информацию, которой он владеет. Ее можно вынуть даже из мертвого человека. Всегда боялся попасть к колдунам в лапы. Не в том даже дело, что они информацию достанут. Это может любой сделать, если крови не боится. Дело в том, КАК они это сделают. Они ж абсолютно бесчувственные твари. Там ничего человеческого даже рядом не лежало. Единственная надежда состояла в том, что Айгуль на чародейку не походила. Может и методы помягче будут. Впрочем, если судить о Полине по ее внешнему виду, то и она ничем не напоминала чародейку. Так, в тоне иногда нотки проскакивали, да и все, пожалуй.
Теперь бы узнать, чего ж от меня эта Айгуль хочет.
И опасаюсь, что в самом скором времени я узнаю это в полной мере. Вот черт! Надо было меч свой взять сразу.
Собеседница следила за моим выражением лица с откровенным любопытством.
— Для вас это, похоже, не самая радостная новость?
— Почему же? Просто я — очень впечатлительный и ранимый юноша.
— Детство тяжелым было?
Я постарался смущенно улыбнуться и посмотрел на свои ногти:
— Настолько тяжелым, что не донес. Поломал и выбросил к псам собачьим.
Время уходило, убегало, утекало сквозь пальцы, а там уже, небось, куча вооруженных головорезов спешит, чтоб со мной познакомиться. Мне нужен мой меч. И арбалет, желательно. Ну и отделение крепких парней не помешало бы. Тоже с мечами и арбалетами.
Я попытался встать. Тело будто окунули в мед. Мед — первооснова и сущность всего. Он полезен. Исключительно полезен. Нет ничего полезнее. И не будет, если не придумают медовый мед. Дэн об этом рассказывал. Всем и постоянно. Утром, днем и вечером. Так что я знаю. Теперь я никогда это не забуду, и моя жизнь уже не станет прежней. Мед — густая и тягучая субстанция. И сейчас я в ней находился. Так что моя попытка встать была именно попыткой. Я даже пальцем шевельнуть не смог.
Крохотное зернышко беспокойства внутри мгновенно начало разбухать, вытесняя все остальные чувства. Я же говорю — что-то подобное приходило в голову, но ведь меч этого… как его… Тома лежал на полу в полуметре от моих пальцев! Его я успел бы схватить меньше, чем за секунду.
Я напряг мышцы, и предпринял еще одну попытку встать, теперь прилагая уже все силы. Ну, не знаю… пальцы, наверное, дернулись… выражение лица изменилось… еще чего-то… но вот отлепить свою спину от спинки кресла не смог.
— Успокойтесь. Сейчас пройдет. Меньше минуты ждать.
Голос тоже был тягучим, как мед и звучал отовсюду. Подняв глаза, я посмотрел на Айгуль. Резкость удалось навести не сразу. Ее фигура не то, чтоб была мутной и расплывалась, но форму не держала.
— Я точно то же чувствую. Не кричите.
Кричать я не собирался. И успокоился. Вовсе не потому, что она приказала. Просто если можешь что-либо изменить — надо это менять. Не можешь — терпи. Смирись и жди, пока обстоятельства изменятся. Экономь силы. Массу людей убили только потому, что они не увидели тонкой границы между моментами, когда можно действовать и когда нужно терпеть и ждать.
Похоже, у меня внутри заработал фонтан красноречия. Столько слов, что просто непонятно — откуда они берутся. Так и захлебнуться недолго в этом внутреннем монологе.
Я никогда не числился среди самых разговорчивых граждан Федерации. Может характер такой. Может — воспитание. Может — и то и другое. А может, просто подходящих собеседников никогда рядом не было. Не, дома, наверное, были, но они как-то из памяти ушли не попрощавшись. Школа? Поганое место. Дело даже не в том, что большинство тамошних учеников были из состоятельных семей. Мой отец оплатил мое обучение сразу, и аж до выпускного. Это крупная сумма. И не в том дело, что за одноклассниками приезжали родители на каретах с гербами. Бастардов, которых сплавили с глаз долой, тоже хватало. Просто я был года на три младше самого младшего из школьников. Вот и все. Ребята постарше и посильнее помыкали теми, кто чуть младше и слабее — заставляли выполнять их свою работу, воровать еду из кухни, отбирали понравившиеся вещи… Они не страдали от недоедания и при желании могли купить сколько угодно того хлама, который обычно хранится в детских карманах. Однако такой подход к делу не мог принести уважения сверстников. А вот отобранные вещи считались добычей и ценились. Уже много позже, в старших классах, я узнал, что все наши воспитатели были в курсе этой системы, но прищуривались, когда глядели в нашу сторону. Система считалась дополнительными занятиями по закаливанию характера и вырабатыванию навыков лидера.
Но тогда-то я этого не знал.
И был самым младшим и мелким.
