В сторону Эрлика я даже не глядел, но знал, что он все слышит. Моя вера в возможности нагуаля была безгранична. Он был самым могучим колдуном из всех ныне существующих. Просто колдовать не мог. И магических способностей не было. Без этого как-то обходился.
Изо всех присутствующих есть хотел только я. Эрлик снова уселся в свое кресло и занялся разглядыванием ногтей, а остальные расположились вокруг меня. Я закидывал в пасть остатки завтрака, которые не успели убрать со стола, и обрисовывал обстоятельства, при которых расстался с Баньши. Темных красок при этом не жалел. Вопросов никто не задавал. Так что, когда я закончил, то некоторое время просидел в тишине. Первым доложен был нарушить молчание Виктор, и я уже приготовился еще раз пнуть его под столом. Но…
— Так… это… я не понял — что с Алисой?
Альфа я вообще как-то в расчет не принимал. Он всегда довольствовался или моими решениями или решениями Карелла. Так что вопрос прилетел неожиданно, хоть если бы я потрудился порыться в памяти и немного раскинуть мозгами, то пришел бы к выводу, что это — единственное, о чем следует спросить. Прочие злоключения Фламма интересны только ему самому. Я машинально посмотрел на Виктора. Тот пытался скрыть ухмылку, и получалось это из рук вон плохо.
— Не знаю, — коротко сказал я, плохо скрывая раздражение.
Не особо любезный ответ получился. Черт! Уж Альф-то точно ни в чем не виноват. Вдогонку попытался немного смягчить сказанное и как-то пояснить ситуацию:
— Я не смог ее обнаружить… пока не смог… просто сейчас ее поисками занимается… занимаются… ну… другие люди… да, люди.
Наконец я смог сделать над собой усилие и заткнулся. Теперь Альф выглядел по-настоящему встревоженным.
— Она жива?
— Да… наверное… так считают.
— Кто?
Я тяжело вздохнул и с тоской посмотрел на Виктора. Он уже даже не пытался прикинуться смущенным, и это окончательно вывело меня из себя.
— Помолчи, Альф. Я не могу тебе все рассказать… Пока не могу. Да я и сам не особо понимаю, что происходит. Алиса жива и… Жива она, короче. Все. Теперь вы, Виктор. Вам это лицо не идет. Или сами сделайте рожу проще, или я этим займусь. Второй вариант вам откровенно не понравится.
Карелла мгновенно согнал с лица ухмылку, но успел-таки вставить:
— Я жизнерадостный человек просто. Оптимист по натуре.
— Ваших родственников, видно, очень умиляло, когда их толстый карапуз вприпрыжку за солнечными зайчиками бегал. Только с тех пор много времени прошло, так что не следует путать оптимизм с идиотизмом. Это разные понятия. Мне надо поговорить с вами. И с Эрликом тоже. Пошли.
Выходя из комнаты, я старался не встретиться глазами с Альфом. Все получилось, как обычно. Плохо то есть. На его месте я бы сейчас прикидывал, как простыми средствами максимально испортить и так несладкую жизнь Питера Фламма. И главное — осуждать Альфа за это сложно. Как вообще люди ухитряются общаться без постоянного желания свернуть друг другу шею? Наверное, оттого и войны случаются.
Виктор вылетел за дверь первым. Вслед за ним неторопливо вышел Эрлик, а замыкал шествие я.
— Где все люди делись?
— Скорее всего, сидят по домам. Тут, знаете ли, тоже кое-что произошло… вроде бы. Но вначале рассказывайте вы.
— Не здесь. Пошли в трактир местный, там сейчас народу быть не должно — рано еще. Можно будет спокойно поговорить.
— Вот, как-то так получается, — мрачно сказал я, соединяя все пивные пятна на столешнице извилистыми линиями. Карелла и Эрлик завороженно следили за движениями моего пальца.
— А вы уверены… — наконец нарушил молчание Виктор. — …уверены, что все это правда?
— Естественно, я в этом не уверен. Скажу больше — я не уверен в том, что я — это я, вы — это вы, и вообще вся эта действительность является реальностью хоть в какой-то мере.
— Тогда вам уже не повредит, что в округе видели голема. И, судя по описанию очевидцев, — железного.
— Хорошо, — бесцветно сказал я.
— Не понял?
— Чего тут понимать? Для полноты картины не хватало только его — маленького штришка… последнего гвоздика в крышку гроба моей реальности.
— Я ничего не понимаю.
— Вы сейчас мой хлеб отбираете. Ничего не понимать — моя работа. А вы должны сидеть и с умным видом разную чушь молоть.
— Что с вами, Питер? — Карелла не на шутку встревожился.
— Когда придумаете — мне сообщите, чтоб и я какое-то представление имел.
— Когда спали в последний раз?
— На этой неделе.
— Вам отдохнуть надо. Вы не в себе.
— Последние лет десять-пятнадцать я точно не в себе. А поскольку и вы это заметили, то значит сейчас я не в себе основательно.
А ведь и вправду хотелось спать. Только сейчас понял. Последние несколько дней это в голову не приходило. Там просто места свободного не было — в голове-то.
— Пойдемте обратно, к Альфу.
— Черта с два. Никуда я не пойду. Тут две комнаты для постояльцев есть. Постояльцев, правда, нет, и там разный хлам хранят… Идите, договоритесь с хозяином, а я пойду отдыхать.
