Вздохнув, я обыскал карманы мертвеца. Ничего. То есть вообще ничего. Меня это почему-то даже не удивило. Ничего — так ничего. Какая разница-то? Если бы я нашел какую-нибудь замысловатую фиговину непонятного назначения, то мне что, легче бы стало? Сомневаюсь. Оставлять тело на виду не стоило — окрестности обитаемы, значит какой-нибудь местный охотник может сюда забрести. На моральные переживания бродяги мне было наплевать, но внешний вид покойника он запомнит наверняка. Такое вряд ли забудешь. Пойдет бродить слушок, который в свою очередь вырастет в очередную невероятную байку. Хоронить покойника у меня не было ни времени, ни возможностей. К тому же не думаю, что его сбежавшие приятели оценили бы этот душевный порыв. Так что я просто перетащил тело в «свою» ямку и закидал его дерном, который срезал мечом. С одним делом разобрались.
Пока я таскал пласты земли к месту упокоения ночного посетителя, еще пару раз пробовал подозвать Баньши. Конь не появился. Трудно сказать, что меня расстроило больше — потеря соратника (пусть соратник был на четырех ногах и с хвостом, но все-таки…), или тот факт, что дальше придется передвигаться на своих двоих. Потому я забросил в кусты уже ненужную сбрую, в который раз ополовинил содержимое мешка и быстро зашагал навстречу грядущим неприятностям.
Во дворе у Альфа обычно было людно, но не в этот раз. Выяснять в чем тут дело, я не стал, а просто пошел в дом, предварительно вытащив меч. Вся компания сидела в большой комнате (там, где камин) и о чем-то беседовала. Вид у всех был мрачный, Ясмин даже плакала. Сама компания немножко увеличилась — в стороне от стола, в кресле, сидел Эрлик и внимательно рассматривал свои ногти. Он мрачным не был… Или был? У него постоянно такой вид, что догадаться о том, чего у него внутри творится, просто невозможно.
— И что у вас тут произошло?
Если бы в комнату вдруг ворвалась артель гномов и начала отплясывать джигу, то эффект, пожалуй, получился бы меньшим.
Все одновременно повернули свои головы в мою сторону. Карелла вскочил на ноги, а Ясмин просто побежала мне навстречу, попутно разметая в стороны все предметы интерьера, попадающиеся на ее пути. Обычно такие горячие чувства при виде моей скромной персоны просыпались у людей, которые хотели значительно сократить мое пребывание на этой земле. Ясмин я не успел сильно насолить… Пока что… Или уже успел? Я, конечно, не считал, что она подбежит ко мне и сразу же попытается выписать пропуск в пантеон мертвых героев… но, к сожалению, и такой вариант приходилось учитывать. Я крепче сжал рукоять, и рука чуть дернулась, принимая привычное положение для защиты. Ясмин подбежала ко мне и крепко обняла. Манипуляций с мечом она не заметила. А если и заметила, то не придала им никакого значения. А Эрлик заметил. И истолковал правильно. Да и Карелла тоже, вроде, заметил и все понял. Только Альф не заметил, но он не особо-то наблюдательный парень в этом плане.
Я приобнял Ясмин левой рукой и повторил свой вопрос:
— Что у вас творится?
Вопрос прозвучал несколько растеряно. Карелла подошел и протянул руку для пожатия.
— Третьего дня тут появился Баньши — весь в ссадинах, в мыле, без упряжи и вас. Мы всерьез считали, что Питер Фламм покинул мир живущих. Так что лучше расскажите, что с вами произошло.
Подошли Альф и Эрлик. Я обменялся рукопожатием с Альфом. Эрлик тоже пожал мою ладонь и внезапно произнес:
— Я знал, что это не так.
Во как! Надо будет момент запомнить — Эрлик нечасто снисходил до произнесения слов, так что эта фраза по его шкале вполне могла считаться долгой и логически завршенной беседой.
— Расскажу, конечно, — куда денусь. Пойдем только Баньши навестим.
Ясмин отлипла от меня, подняла голову и сказала:
— Питер, мы думали, что ты… что тебя…
— Я понял уже. Пошли в конюшню.
Баньши действительно выглядел очень ободранным и… как бы это сказать… взъерошенным, что ли? Хвост и грива у него, конечно, дыбом не стояли, но какое-то общее ощущение взъерошенности и ошалелости было.
— Жив, значит, курилка, — только и сказал я. О чем еще мне с конякой разговаривать? Похлопал Баньши по крупу и добавил то ли для него, то ли для себя:
— Нормально все. Все уцелели — уже нормально.
Банньши скосил на меня свой черный глаз и промолчал. Зато Виктор решил, что он хранил молчание слишком долго.
— Да что у вас такое там случилось?
— Каждому овощу — свой фрукт… или свое время. Как-то так, вроде. Сейчас — время завтрака.
— Обеда вообще-то.
— Это кому как. Пойдем — расскажу, что сумею.
Я рассчитывал, что вначале удастся поговорить с Виктором, рассказать об Айгуль, чтобы избежать ненужных вопросов. Как бы я не относился к Карелла, но он был дошлым проходимцем, въедливым, как ржавчина. Вопросы у него возникли бы обязательно. Как обычно, мой план был хорошим, но жизнь внесла в него свои коррективы. Потому я уселся возле Виктора, пнул его под столом и прошипел:
— Все вопросы при себе держите, или я вам зубы в глотку заколочу. По одному.
— Умеете вы, Питер, убедительные доводы находить в споре.
— Потом все объясню.
