Девчонка из мастерской стояла шагах в десяти. Засунув большие пальцы рук в карманы тесных штанов из плотного материала, она поглядывала на нашу возню с презрительным любопытством. Штаны были грязными, как, впрочем, и их хозяйка. Тут все были грязными, что неудивительно, учитывая цены на стакан воды, но если остальные были как бы основательно пропыленными, то эта девчонка была действительно грязной. Ее штаны раньше имели синий цвет, затем выгорели на солнце, а потом она где-то в этой пустыне нашла грязь и всю без остатка извела ее на свою одежду. Майка под горло с короткими рукавами тоже была неопределенно-грязного цвета с разводами. Даже отсюда было заметно, что лифчик она не носит.
При ярком солнечном свете было ясно, что обладательница этого шикарного гардероба чуть старше, чем я предположил вначале и вовсе не такого субтильного телосложения, как казалось. Лет ей было примерно двадцать и, хотя она и была очень худенькой, но под кожей угадывалась хорошо развитая мускулатура. Даже под слоем грязи и пыли было видно, что кожа у нее темного цвета. Не такая черная, как у Фрая — тот был похож на кусок угля, а скорее цвета молочного шоколада. На чуть вытянутом лице, заостряющемся книзу, самой выдающейся деталью был рот — очень большой, с очень большими и чувственными губами. Линия губ была несколько неправильной, изломанной формы. Еще у нее были замечательно веселые и шальные глаза. Я мимо воли подумал, что целуется она, наверное, просто превосходно. Но запросто может и проглотить. Тут уж как повезет.
Виктор обернулся на голос и включил свое обаяние на полную катушку:
— Да вот… Мы, знаете ли, аматоры, — он обезоруживающе улыбнулся. — Может вы нам подскажете…
— Кто?
— Аматоры. Любители. Новички. Может вы…
— Это я вижу. Какого хрена ты в пустоши поперся, новичок? Сидел бы в своем хоме, или что там у вас есть, пил воду и радовался жизни.
Я неопределенно хмыкнул — девчонка начинала мне нравиться. Виктор не обратил на мое хмыканье ни малейшего внимания.
— Это наши дела, — сказал он сухо. — Не могли бы вы посмотреть, что мы делаем неправильно. В чем тут дело? Почему она не заводится?
— Отвечаю на все вопросы по порядку. Вы все делаете неправильно. В чем тут дело я не знаю. Видимо, вы идиоты. Не заводится она, потому что сгорел горизонтальный контур движения.
Несмотря на то, что ничего приятного она не сообщила, я чуть не засмеялся в голос — с чувством такого превосходства это было сказано.
— Вы что, даже не посмотрите?
— Че мне там смотреть? Я этот бот столько раз чинила, что знаю весь его фарш до последней гаечки. Первым должен был сгореть контур.
— Первым?
— Ну да, первым.
— А что вторым?
— Ну, так, чтоб серьезно, ничего. Я ж его на совесть делала. По мелочи… конвертер там барахлит, но он еще долго протянет… контакты залипают… надо проводку часто заменять в одном месте… Да не, ерунда одна. Контур самым слабым местом был, но я рассчитывала, что он хоть пару недель продержится, а вы его как-то чересчур молниеносно уходили…
Карелла был в ярости. Я это видел, но девчонка даже не догадывалась. Его, торговца с пеленок, провели на копеечной сделке, всучили некачественный товар. И в результате он мог погибнуть, хотя в данном случае это было уже второстепенным.
— Значит, вы знали, что бот с дефектом?
— Ты чем слушаешь? Конечно, знала.
— И продали нам заведомо неисправный бот?
Если бы солнце не палило с такой силой, то девчонка превратилась бы в ледяную статую под его взглядом. Но солнце палило, в статую она не превратилась, зато поняла, куда клонит Виктор. Она неспешно вытащила пальцы из карманов, подошла вплотную к Карелла и уперла ладони в бедра. Глядя снизу вверх (она была на полголовы ниже Виктора — примерно моего роста), она твердо сказала:
— Жан продал, ты купил. Честная сделка.
— Честная!?! — Карелла даже подпрыгнул на месте от возмущения. — Честная сделка, говоришь? Я сейчас покажу этой долговязой скотине, что такое честная сделка. Пойдемте, Питер…
Девчонка повернула голову и посмотрела на меня. Я не двинулся с места. Она подождала секунд пять, и спросила, обращаясь уже ко мне:
— Он действительно такой придурок?
— Гораздо хуже.
— В чем дело, Питер? Пойдемте.
— Объясни ему.
— Попробуй ты. Меня он не слушает. Я отговаривал его от этой покупки.
— Хорошо.
Она снова повернула голову к Виктору и терпеливо, как маленькому стала объяснять:
— Тебе Жан предлагал осмотреть бот? Предлагал. Ты осмотрел? Осмотрел. Цена тебя устроила? Устроила. Ты заплатил? Заплатил. Так чего ж ты тут теперь комедию ломаешь?
— Но я же не знал, где именно надо глядеть!
— Тогда тебе, родной, не к Жану надо было идти, а к доктору. Заплатил бы ему денежек, чтоб тебя от слабоумия вылечили, а уж потом и покупками бы занялся. Ты у знающих людей поспрошай, они тебя научат, как надо торговаться. А nbsp; — Нет.
пока не лезь. Не твое это.
