— Я занервничал, если честно. Не мог понять, как быстро он будет действовать. В меня ни разу не стреляли.
Ясмин щелкнула пряжкой ремня, который удерживал ее в кресле и встала.
— Пошли уберем ваше барахло из прохода.
— Э-э-э… Ясмин!
— Спокойно, кэп. Идем на автопилоте. Все нормально.
— А куда мы идем?
— Пока — прямо. Нужно убраться как можно дальше от хома на всякий случай. Через час изменим курс, и тогда скажешь, куда тебе надо.
— Мне не сказали, что такое возможно.
— А ты когда-нибудь закладывал программу курса?
— Нет.
— Так этому за пять минут и не научишь. И вообще — куда ты сам-то лететь собрался при таких богатых знаниях? Пошли уже.
Через несколько часов мы летели по направлению к горной гряде. В боте была ужасающая духота. Куртка и штаны были мокрыми от пота, а ботинки я уже давно снял.
— Эта парилка — обязательное условие?
— Нет. — Все лицо Ясмин было в грязных разводах, а мокрая майка скорее подчеркивала то, что должна была скрывать. — Можно сбросить скорость до минимума и открыть все люки. Но тогда мы будем о-очень медленно двигаться. А вообще в новых ботах стоят кондиционеры. Там можно регулировать температуру. Но это редкость. Я вообще всего четыре раза новые боты видела. Ну, не то, чтобы совсем новые — те в ремонте не нуждаются. Но относительно новые. В одном и кондиционер был и кресла мягкие. — А где можно достать новый бот? Кто их производит? — Виктор заинтересовался темой.
— В городах производят. Но стоят они — ой-ей-ей сколько. Один человек купить не сможет. Обычно хомы копят несколько лет. Это если нормальные хомы. А то некоторые связываются с торговцами органами…
— С кем, простите?
— С торговцами органами. С теми, кто людей на органы продает.
— С работорговцами, что ли?
— Нет, работорговцы просто людей продают, а торговцы органами продают людей, чтоб из них органы извлекали для пересадки — сердце, там, почку или еще чего.
— Кому продают?
— Городским, конечно. Правда, у них это тоже противозаконно, но никто особо не следит — были бы деньги. Так я тебе, кэп, так скажу: один раз связался с торговцами и все — хана. Они уже не отстанут. Будут виться вокруг, выжидать. Дождутся момента и сделают предложение. Людьми торговать ведь только в первый раз сложно. И все в хоме станут думать: а может я буду следующим. И начнут потихоньку смываться — приставать к другим хомам или просто в пустоши бежать. А потом появятся бродяги и перебьют оставшихся. Все. Капец хому. Слушай, капитан, я уже не могу. Давай чуть сбавим скорость, тогда я смогу немного люк приоткрыть. Иначе мы просто задохнемся.
— А не проще остановиться и подождать до утра?
— Ты что? Нельзя. Это очень опасно. Охранного периметра у нас нет, да и энергии лишней нет, если уж на то пошло. Бот за день нагрелся и для слепышей он сияет, что солнце. Они сюда со всей округи сползутся.
— Делайте, как считаете нужным.
Я посмотрел на Виктора и увидел, что он тоже ни слова не понял.
— Оки. А когда мы будем пить?
— Когда захотите, что за вопрос?
— Я уже давно хочу, но я думала…
— Ясмин, хотите пить — пейте, хотите курить — курите, хотите есть — ешьте. До тех пор, пока вы в нашей команде, все наше — ваше…
— Кроме моего меча и арбалета.
— Я имел в виду воду, еду и сигареты. Просто постарайтесь поскорее доставить нас на место. Иначе в рацион придется вносить ограничения.
— Заметано. — Ясмин напилась из фляги и закурила протянутую мной сигарету. -
— Очень мне хотелось бы узнать, ребята, кто вы такие. У меня, честно говоря, даже предположений нет. Вы ни на кого не похожи. Может расскажете? Нет, не думайте, я не жалею, что с вами отправилась… Пока, во всяком случае не жалею. Но так любопытно мне еще ни разу в жизни не было.
— Я бы охотно рассказал, но боюсь, что все это будет звучать слишком неправдоподобно. Давайте доберемся до места, вы посмотрите, а потом зададите все вопросы, которые у вас возникнут.
— Ну ладно, — в голосе Ясмин послышалось явное разочарование. — Слушай, капитан, а почему ты меня на «вы» называешь?
— Меня так воспитали.
— Это значит, что и мне тебя на «вы» называть надо?
— Это вовсе не обязательно.
— Но Питер ведь называет.
— Так уж у нас отношения сложились. Почему вы называете меня на «вы», Питер?
— Я так привык. Вы меня, кстати, тоже на «вы» называете
— Черт вас разберет, ребята. Вы не голубые, случайно?
— Нет. Ни случайно, ни нарочно. Мы не голубые.
— Жаль. Мне бы спокойнее как-то было.
Я засмеялся. Ясмин весело взглянула на меня и подмигнула.
— Шучу. Питер, отсядь назад.
— Зачем?
— Сейчас я сбавлю скорость, открою люк и разденусь. Не хочу, чтоб ты на меня пялился. Мы не настолько хорошо знакомы.
Я без возражений пересел к Виктору на задние сидения. Он уже разделся до трусов, но все равно страдал от духоты и имел несчастный вид.
— Это душегубка какая-то… Молчите, Питер, я знаю, что вы скажете…
— Да ничего я не собираюсь говорить. Недельку как-нибудь потерпим. А на Лимбе уже, небось, и снег выпал…
Виктор только застонал, а я начал стягивать свою мокрую куртку.
