У меня начали зудеть кончики пальцев. Если они твердо вознамерились нас ограбить, то повода для ссоры ему не надо. Значит, пистолет он может выхватить в любую секунду. Я сосредоточил все внимание на его правой руке, лежавшей на рукоятке оружия. Я не знал, не знал, черт побери, с какой скоростью он будет действовать. В меня ни разу не стреляли из такого оружия. Я не мог рассчитать время. Голос Луи доносился откуда-то издалека. Зуд усиливался. Сейчас. Сейчас. Он должен шевельнуть пальцами, перед тем, как… Сейчас. Сей…
Пальцами шевельнул я и тут у всех разом сдали нервы.
Луи выхватил пушку, а его приятели — свои сабли. Двигались они ужасающе медленно. Одним плавным взмахом я выдернул меч и опустил его на руку с пистолетом. Она отделилась от тела, обнажив ровный срез белой кости. Не замедляя движения я развернулся на носках и, описав мечом полукруг, распорол живот второму бандиту, а, завершив вращение вокруг своей оси, воткнул меч точно под вздох третьему, который даже замахнуться толком не успел. Все заняло секунды три. Только когда последняя жертва рухнула на песок Луи заорал, сжимая левой рукой обрубок, из которого хлестала кровь. Двое парнишек, стоявших в стороне, так и остались стоять, не шевелясь. Только рты раскрыли. Сабли у них были, но они не сделали даже попытки достать их. Я поднял пистолет за ствол и зашвырнул его как можно дальше.
— Идите домой, ребята, и больше не связывайтесь с кем попало. В следующий раз может и не повезти.
— Скорее, Питер, — Виктор дернул меня за руку с такой силой, что у меня чуть голова не отлетела. — В бот! Убираемся отсюда!
Ясмин не было видно. Когда мы заскочили в нашу посудину, она уже сидела в кресле и щелкала тумблерами.
— Все здесь!
— Пристегнитесь, мальчики, мы отправляемся!
С грохотом захлопнулся люк, непонятная сила сбила меня с ног и я кубарем полетел по проходу в заднюю часть бота. Вслед за мной таким же манером катился Виктор и все наши вещи.
Выбравшись из-под груды хлама, я ощупал голову и ребра. На голове было две шишки, которые росли прямо под моими пальцами. Ребра оказались целы.
— Эй! Все там живы?
— Не ори. Я жив. Откопаю Виктора и посмотрю что с ним.
Виктор откопался сам. Он был цел, но довольно зол.
— В следующий раз, знаете ли…
— Знаю. В этот раз не было времени объяснять. Что там с ребятами, Питер?
— С какими ребятами?
— С Клаусом и Мигелем.
— Не знаю. А что с ними?
— Ты их убил?
— Нет. А надо было?
— Ни в коем разе. Если бы ты их убил, то за нами точно погнались бы, а так может и повезет.
Я доковылял до кресла рядом с Ясмин и тяжело опустился в него.
— Пистолет забрал?
— Нет, выкинул.
— Черт, жалко… А может и правильно… Слушай, ну ты даешь! Где ты так научился? Ты не думай, что я вообще ничего в этом деле не понимаю. У нас в хоме, не в этом, а там, откуда я родом, всех учили на саблях драться. И крутые ребята учили. Но чтоб такое! Ничего себе! Если б сама не видела, то не поверила бы. Да и так не верю. Никто не может так двигаться! Кто вы такие, черт вас дери? Это так, значит, ты проблемы решаешь, да?
Она трещала без умолку не особо нуждаясь в ответах. Но при этом быстро что-то печатала на клавиатуре, щелкала рубильниками, крутила ручки даже не глядя на них. Ее руки будто жили отдельной жизнью. Наверное, нам достался неплохой пилот.
— Покажешь как-нибудь, как ты это сделал? Всегда пригодиться может. Я тебе честно скажу — никогда я серьезно к этому маханию мечами не относилась. Ерунда полная, по-моему. Как можно с мечом против пистолета? Глупость. Но то, что ты сделал… Это да! Черт! И ведь даже не расскажешь никому — не поверят!
Я искоса поглядел на Ясмин. Она смотрела на меня во все глаза. Ни страха, ни отвращения во взгляде не было, лишь одно бескрайнее удивление. Ну и то уже хорошо. Алиса, к примеру, так и не смогла примириться с тем, что мне приходилось убивать людей. И мои мотивы не имели никакого значения. И то, что при этом я спасал жизни ее и ее братца тоже не имело значения. Воспитанный человек не должен был вести себя так, как вел я. Она выросла не в том обществе. В ее обществе люди не стреляли друг в друга из луков и арбалетов, не протыкали друг друга мечами и вообще не уничтожали себе подобных сотней различных способов. Максимум на что были способны люди из ее общества — швырнуть перчатку в лицо обидчику, пофехтовать минут десять, мужественно улыбаясь зрителям, а затем выпить шампанского со своим раненым противником. Сомнительная честь воевать и выпускать кишки друг другу за короля, Федерацию и просто, чтобы остаться в живых предоставлялась людям вроде меня.
Подошел Виктор и уселся в кресло сзади меня. Он морщился и потирал ушибленное плечо.
— Знаете, Карелла, я польщен, что вы такого высокого мнения о моих способностях, но в следующий раз, пожалуйста, постарайтесь оказать мне хоть какую-нибудь помощь. Если это не затруднит вас конечно. Я ведь знаю, что вы можете управляться с мечом.
— Извините, Питер. Я как раз направлялся к вам, чтобы помочь, но вы как-то очень скоро разобрались со всеми.
