Он и не знал, что она осведомлена о его помолвке: интересно, как она выяснила это, подумал Мерридит. Получается, он ее заинтриговал, раз она расспрашивала о нем. При мысли об этом у него екнуло сердце.
— А если приглашу, вы потанцуете со мной? — только и нашелся он.
— Пожалуй. — Она устремила взгляд на пруд. По воде скользила гондола с горящими факелами. — Но лучше вам сперва подучиться танцевать. Вы согласны?
Он вспомнил, как впервые прикоснулся к ней.
В тот воскресный вечер на ней было белое платье с небесно-голубым поясом, который подчеркивал ее тонкую талию. Возле ямки на шее поблескивал крестик. Они танцевали вальс, и у Дэвида онемели руки: так неловко он обнимал ее.
— Неужто в Голуэе не вальсируют? — спросила она. — Будьте любезны, принесите мне бренди. И давайте выпьем.
От бренди у него кружилась голова, причем всегда: любовь матросов к этому напитку отравила ему службу. Но ей он принес бренди и смотрел, как она пьет. Лора негромко подпевала изящной музыке, подшучивала над неуклюжими танцорами, касалась его запястья.
На лестничной площадке третьего этажа они полюбовались портретами предков, давно умерших Уингфилдов. У двери своей комнаты она пожала ему руку. И, точно медалью, наградила его поцелуем в щеку. Он опомниться не успел, как она закрыла дверь, и он остался один под строгими взглядами портретов, с пустым бокалом из-под бренди в руках.
Она была единственной дочерью промышленника из Сассекса, дом ее отца находился неподалеку от побережья. Отец владел фабриками по производству керамической и фаянсовой посуды. Лора была тремя годами моложе Дэвида Мерридита, но уже дважды была помолвлена: первый ее жених был лейтенант кавалерии, второй — коммерсант, знакомый отца. Кавалерист скончался от чахотки, вторая помолвка расстроилась по воле Лоры. Она не жалеет.
Когда охота закончилась и гости утомленно разъехались, чтобы подготовиться к следующей утомительной охоте, виконт Карна остался в Пауэрскорте. Впоследствии ему казалось, что эти дни, это счастливое время, сменившееся не таким счастливым, защищал невидимый панцирь. А если прогнать из памяти Мэри Дуэйн (он уже к этому привык), то это была самая счастливая пора его жизни.
Мерридит и Лора Маркхэм отправились с Уингфилдами в Дублин, посещали спектакли, концерты, побывали на бал-маскараде у герцога Ленстер-ского. Пьяненький старый герцог, полюбовавшись их вальсом, подошел и поздравил их с прекрасным событием. «Я и не знал, Мерридит, что у вас такая чудесная невеста. Если бы знал, беспременно сам посватался бы к ней. Она как чистокровная лошадка среди пони».
Старик обдал их парами джина и дурным запахом изо рта, ушел прочь, а они засмеялись его словам. Но после этого танцевали уже с новым чувством. Точно герцог нашел название совершавшемуся между ними. И они признали это благодаря разрешенной танцем близости.
Мерридит сопровождал ее в итальянский цирк, по утрам катался с нею верхом в Феникс-парке. Под несущиеся из зоосада крики просыпающихся обезьян они наблюдали за сменой караула. К концу проведенных вместе двух недель Лора и Дэвид были почти неразлучны. Когда она уезжала в Сассекс, он поехал с нею в Кингстаун — проводить на паром. Падал снег. Вдоль причала тянулась очередь эмигрантов. Возле сходен Дэвид попытался поцеловать Лору, она молча отстранилась, но взгляд ее вселил в него надежду. Он вновь потянулся к ней, но она вновь отстранилась. Да, у нее действительно есть к нему чувства, тихо призналась Лора, но она считает несправедливым обманывать другую девушку.
Перед Мерридитом стоит выбор, и Лора его не ревнует, ни о чем его не просит и не настаивает ни на чем. Истинные его чувства известны ему одному. Он должен поступить так, как считает правильным, и только. На кону счастье нескольких людей. Причинить боль той, кому обещался — серьезное решение, его нельзя принимать легкомысленно. Он должен обдумать все спокойно и основательно, сказала она. Какое бы решение он ни принял, оно подразумевает отказ. Какое бы решение он ни принял, она поймет его и будет с нежностью вспоминать о нем. Но, если ему угодно и впредь с ней общаться, он должен первым снестись с нею. И только после того, как разорвет помолвку с Эмилией Блейк.
Возвращаясь в Голуэй в почтовой карете, Мерридит уже знал, что сделает. В сдержанности Лоры чувствовалось благородство, лишь распалившее его чувство к ней: она держалась с достоинством, которого, пожалуй, не хватало ему самому. Ведь он обручен, и при этом без зазрения совести объяснялся в любви другой. И пошел бы дальше, если бы это было возможно. Осмыслить это непросто, что бы оно ни значило, но если он не сделает этого, вечно будет жалеть.
В сгущавшихся сумерках карета переехала через Шаннон. После снегопада река вышла из берегов, фермеры в мокрых дождевиках раскладывали мешки с песком. Вскоре пейзаж изменился, роскошные заливные луга сменились каменными стенами и кустарниками Голуэя. В стылом воздухе запахло морем и торфяным дымом. Мерридит никогда не забудет, с каким страхом увидал вдали огни Кингскорт-Мэнор.
