Звезда морей полностью

Некоторые дети из тех, кого он допускал до себя, утверждали, что Призрак знает названия множества видов рыб. Музыка его тоже интересовала — до известной степени. Один из матросов, если мне не изменяет память, из Манчестера, уверял, что видел, как Призрак читает ирландские баллады и по какой-то неизвестной причины смеется над содержанием — «гогочет, как старая карга в канун Дня всех святых[10]. Когда его спрашивали о чем бы то ни было со всей прямотой, он отвечал уклончиво и кратко. Однако ответ его неизменно оказывался одобрительным, и вскоре его перестали спрашивать, поскольку одобрительные ответы наводят на людей скуку.

Было в нем нечто от молодого священника: он стеснялся женского общества. Но, разумеется, никаким священником он не был. Не читал бревиарий[10], не раздавал благословений, не повторял за другими «Слава Отцу и Сыну». И когда через два дня после отплытия из Куинстауна от тифа скончался первый пассажир, Призрак не присутствовал на похоронах, какими бы они ни были — небрежность, вызвавшая ропот в трюме. Но потом кого-то осенило: наверное, он «юдей», а может, даже и протестант. Это тоже объяснило бы его неловкость.

Не то чтобы он поступал непредсказуемо: по правде говоря, он был самым предсказуемым человеком на корабле. Скорее, именно из-за этой своей предсказуемости он и казался столь странен.

Он будто и не сомневался, что за ним следят.

Даже в те юные зеленые годы мне доводилось знавать тех, кому случалось отнимать чужую жизнь. Воинов. Presidentes. Разбойников. Палачей. После того ужасного путешествия я встретил еще многих и многих. Одни убивали за деньги, другие за родину, и многие, как я теперь понимаю, потому что находили удовольствие в убийстве, а деньги или родина служили предлогом. Но этот незначительный человечек, это чудовище, бродившее ночью по палубе, отличалось от всех. Тот, кто наблюдал, как он шаркает по злополучному кораблю и как до сих пор шаркает в моей памяти, хотя минуло почти семьдесят лет, видел перед собой человека, бесспорно, необычного, но не более необычного, чем многие в тисках нищеты. По правде сказать, не более чем большинство.

Было в нем нечто исключительно заурядное. Никто бы не догадался, что он замыслил убийство.

Первый из двадцати шести дней в море, в который наш покровитель записывает кое-какие существенные сведения и обстоятельства, сопутствующие нашему отплытию

VIII НОЯБРЯ MDCCCXLVII

Понедельник, восьмой день ноября,

год тысяча восемьсот сорок седьмой

Осталось плыть двадцать пять дней

Нижеследующие записи суть единственный журнал Иосии Тьюка Локвуда, капитана корабля, написанные и заверенные его собственною рукою, и я торжественно подтверждаю, что это полный и подлинный рассказ о путешествии, в котором изложены все обстоятельства, имеющие касательство к делу.

Долгота: 10°16.7’W. Широта: 51°35.5’N. Настоящее поясное время по Гринвичу: 8.17 пополудни. Напр. и скор. ветра: S.S.W. 4 узла. Волнение: бурное. Курс: W.N.W. 282.7°. Наблюдения и осадки: весь день легкий туман, ночь очень холодная и ясная. Верхний такелаж обледенел. Слрем по борту остров Дярсм. На 52*4.5N, 10*39.7’W виден Теарахт, самый западный остров Ирландии, а следовательно, всего Соединенного Королевет на. (Собственность графа Корка.)

Название судна: «Звезда морей» (бывш «Золоти леди»).

Судостроитель: Джон Вуд, порт Глазго (виит. двигатели — М. Брунел).

Владелец: Пароходство «Серебряная звезда и Ко.».

Предыдущий рейс: порт Дублина (южные дежи) — Ливерпуль — Кингстаун, графство Дублин.

Порт посадки: Куинстаун (он же Ков). 51*51*N; 008°18’W.

Порт назначения: Нью-Йорк. 40°42’N; 74*.02’W.

Расстояние: 2768 морских миль по прямой (следует учесть поправку на лавирование из-за западных ветров).

Первый помощник: Томас Лисон.

Агент Королевской почты: Джордж Уэлсли, эскв. (в сопровождении сержанта Бриггса).

Вес судна: 1154 брутто регистровых тонн.

Длина судна: 207 футов, ширина — 34 фута.