— Потому что юная принцесса Инна планирует в течение года закончить обучение за границей и поселиться в Хрустальном дворце. У принцессы были хорошие отношения с бабушкой Гариндой, и она в память о ней желает поселиться именно здесь. Королева скрепя сердце пошла дочери навстречу и наняла вас, чтобы вы восстановили и здание, и парк.
— Жаль, у меня нет возможности лично пообщаться с принцессой, чтобы узнать ее предпочтения, — вздохнула я.
— Ну, пока принцесса Инна молода, все решения остаются за королевой, — усмехнулся господин Марген. — В конце концов, это королева выделяет из казны средства на реконструкцию. Ее Величество предложенный вами проект вполне устроил. Так что завтра смело приступайте к работе.
— Хорошо, — кивнула я.
Стало еще темнее и холоднее, громче затрещали цикады. У меня озябли руки, отяжелели ноги от усталости и бессонной ночи. Порывистый ветер пробирал насквозь. Я подумала, что пора бы уже услышать то важное сообщение, ради которого господин Марген пригласил меня на прогулку, и наконец отправиться отдыхать. Но он не торопился — не спеша мерил шагами тропинку.
Мы остановились возле полуразрушенной ротонды в центре парка. Ротонда, увенчанное куполом сооружение с пятью колоннами, когда-то была белой, но посерела от дождей и снега, кусками осыпалась краска. Ротонду окружали сосны и лиственницы, остро пахло теплой хвоей, и мне на миг показалось, что я не в городском парке возле дворца, а в опасном дремучем лесу.
Господин Марген шагнул в ротонду, облокотился об одну из колонн, я вошла следом и встала напротив. Я никак не могла понять странный взгляд моего спутника. Будто бы он что-то хотел сказать мне, но тщательно подбирал слова. Наконец он произнес:
— Госпожа Злата, сейчас я скажу вам то, что вас, вероятно, крайне удивит. Не отвечайте сразу, хорошо подумайте, а уже потом… потом, полагаю, вы скажете «Да», — я уловила его едва заметную ухмылку, хотя господин Марген тут же ее спрятал.
— О чем вы? — пробормотала я, чувствуя, как задрожали пальцы. — О работе?
— Да, в том числе о работе, — кивнул господин Марген. Он почти полностью совладал с собой и заговорил по-прежнему ровно и несколько свысока. То, что он напряжен, можно было понять только по тому, как он чаще стал поправлять черную шляпу. — Я предлагаю вам вот что, дорогая Злата. Вы становитесь моей женщиной. А я открываю для вас кошелек королевской казны.
— Не поняла вас… — севшим голосом отозвалась я. — Я, вероятно, ослышалась… и что значит «кошелек казны»?
— Все предельно просто, дорогая. Все деньги королевства проходят через меня. Только я могу ими распоряжаться. И распоряжаюсь, как видите, достойно — страна процветает. Ее Величество и слышать не хочет о доходах, расходах и счетах, ее устраивает, что жизнь в государстве течет своим чередом. Я же вполне могу выделить часть этого денежного потока вам, дорогая Злата. Не зря же вы носите такое золотое имя! У вас будет всё: деньги, наряды, экипажи и даже, если захотите, собственный дракон. Условие только одно — вы будете моей.
Мне показалось, что темные сосны приблизились к белой ротонде, встали в круг, как ведьмы, сплели длинные игольчатые ветви — не сбежать, не спрятаться, не выбраться.
«Делай что хочешь, а не оставайся с ним с глазу на глаз. Пристанет — не отвяжешься…» — зазвучал в ушах громкий наставительный шепот толстушки Альды. Права была хозяйка гостиницы! Зачем я только согласилась прогуляться поздним вечером с этим ужасным человеком? Какая я неосторожная, вечно во что-то вляпываюсь!
Но зачем я господину Маргену? Просто очередной трофей? Ведь я слышала, что он ни одной юбки не пропускает. Или, может быть, это такое испытание нравственности? Слишком уж часто появляется насмешка в его черных глазах.
Я прислонилась к поцарапанной, облупленной колонне. Уже стемнело, небо налилось густой фиолетовой краской. Отсюда, из глубины сада, невозможно было разглядеть плоскую крышу дворца. Мы ушли далеко, никаких фонарей возле щербатых дорожек не было и в помине. Я поняла, что в темноте вряд ли сразу отыщу дорогу к своему пристанищу.
Ледяной, вовсе не летний ветер пробрался под пальто, и я ощутила, что меня колотит мелкая дрожь.
— Господин Марген, вы говорите какие-то невозможные вещи, — я постаралась сделать мой голос твердым и строгим, но получилось плохо, я и сама это почувствовала. — Я вела с вами долгую серьезную переписку и прилетела сюда, чтобы выполнить порученную мне работу. Ни о чем другом речи не шло. Так что давайте сделаем вид, что вы не говорили таких слов, а я их не слышала. И продолжим общаться в деловом ключе.
Марген ухмыльнулся, опустился на узкую скамейку, опоясывающую ротонду, вальяжно расправил полы дорожного кафтана. Если и в нем и было волнение, то оно уже совершенно испарилось. Наверное, ему сложновато было выговорить то, что он задумал. Но теперь, когда слова уже сказаны, он смотрел на меня с откровенным превосходством. Да что там! Глядел, как удав на кролика.
