И… где же мой муж, Марис? Что он делает сейчас? Как отреагировал на записку, которую я набросала впопыхах и оставила в прихожей, на полке под большим овальным зеркалом? Я тогда застыла на мгновение, думала, какие подобрать слова. И, в конце концов, написала самое банальное, но правдивое: «Не хочу и не могу жить в бесконечном обмане. Можно простить многое, но не измены. Я уехала навсегда. Не ищи меня, не пытайся вернуть. Это невозможно».
Скорее всего, Марис взбесился, в сердцах разорвал записку в клочья, возможно, побежал меня искать… А может быть, он обрадовался и поспешил к своей очередной пассии с чудесной новостью: «Она ушла! Никаких проблем! Я теперь свободен, как ветер!» Я своими глазами видела, когда пришла с работы пораньше, как жарко он обнимался со стройной брюнеткой на берегу океана, как страстно прикасался к ее декольте, как как пылко целовал в губы и шею, а та выгибалась, точно молодая кошка… Я убежала куда глаза глядят и долго не хотела возвращаться домой. А когда пришла, с порога получила ушат помоев: «Где ты вечно шляешься? Почему я должен тебя ждать?! Ты совсем обо мне не думаешь! Вот и сиди дома одна! Видеть тебя не могу, уж лучше пройтись по набережной, чем смотреть, как ты глупо моргаешь!» Пока я размышляла, как заговорить с мужем о роскошной брюнетке, он уже с оскорбленным видом накинул плащ и хлопнул дверью.
Ну вот, я опять думаю о Марисе… Но как же не вспоминать о человеке, с которым провела под одной крышей целых семь лет? И почему после расставания вместе с тысячами отвратительных, горьких, ужасных моментов не к месту вспоминаются светлые и хорошие мгновения, которые всё затмевают?
Вот сейчас дует с озера, а я вспоминаю океанский бриз. Мы с Марисом очень любили плавать — уходили в самое безлюдное место и заплывали так далеко, что полоска берега оставалась позади тонкой светлой чертой. Нас обволакивала ласковая синева, мы плыли, поглядывали друг на друга — и глупо улыбались. А однажды рядом бултыхнулась стайка черных дельфинов. Это только со стороны кажется, что появление дельфинов — удивительно романтичная история. Но когда ты плывешь на глубине, а возле тебя оказывается крупная зубастая физиономия, хочется завизжать от страха. Я охнула, Марис крикнул: «Давай к берегу наперегонки!» Мы поплыли вразмашку, он приплыл первым и ждал меня, картинно раскрывая объятия. А потом мы, смеясь, упали на теплый песок и долго обнимались на пустынном безлюдном берегу…
Нет, пусть ветер унесет воспоминания! Всё в прошлом и пути назад нет.
Мы с господином Маргеном подошли к голубой карете. Мой спутник, мрачноватый, невысокий (пониже меня), крепко сбитый, остановился, пристально посмотрел мне в глаза, коснулся шляпы и негромко произнес:
— Как вы смотрите на то, чтобы прогуляться по аллеям парка, госпожа Злата? Нам нужно кое-что обсудить.
— Хорошо, — согласилась я.
Старый парк, окружавший дворец, оказался неухоженным, неприглядным, заросшим. В беспорядке покачивались низенькие рябины с уже наливающимися красными ягодами, рядом с ними невпопад тянулись к небу высокие тополя и разлапистые темные сосны. Пахло травой, сыростью, приближающейся осенью.
Когда-то здесь были клумбы, но цветы давно завяли, и земля покрылась болезненными трещинами. Расставленные в беспорядке белые скульптуры выглядели пугающе, как привидения. У полуобнаженной мраморной девы, стыдливо прикрывающейся платком, был отбит нос. У мускулистого белого мужчины, изображающего атлета, не хватало руки. С удивлением я увидела и статуи вершиков — три больших белых клубка на тонких ножках держались за руки, будто секретничали. Но даже они в синеватых сумерках выглядели не мило, а страшновато, будто всех их заколдовал безжалостный чародей. Некоторые скульптуры и вовсе были сброшены с постаментов — они валялись в траве и глядели вверх пустыми белыми глазами. А дворец с темными окнами походил на присевшего на корточки подслеповатого великана.
Мы шли по щербатой, с выбоинами, дорожке, и я думала, почему же в нарядном городе существует такое мрачное здание. Оно так резко контрастировало с главным королевским дворцом, светлым и сияющим!
— Скажите, а почему этот дворец забросили? — поинтересовалась я у господина Маргена. — Я вижу такое печальное запустение…
— Он принадлежал королеве Гаринде, матери короля Ария, — помедлив, ответил мой спутник. — У королевы Гаринды были очень напряженные отношения с невесткой. Она не приняла выбор сына и не хотела считать его жену принцессой. Конечно, та была обижена. Когда королева Гаринда скончалась, а это было больше десяти лет назад, новая королева — Ее Величество Мара — наотрез отказалась оставаться во дворце, который принадлежал царственной свекрови. Король Арий, королева Мара, их дочь Инна в тот же год перебрались в Белый дворец в центре Сапфира. Король вскоре трагически погиб (несчастный случай на охоте). Страной стала править королева Мара, а она и слышать не хотела о дворце, где в молодости натерпелась обид.
— Но почему же сейчас его решено восстановить?
