Глянув на выбившегося из сил Тони, я вдруг от души его пожалела. Мне пришла в голову шальная мысль забрать у него метлу (пусть отдохнет!) и самой помахать ею. Нужно же что-то делать, в конце концов! Что я стою столбом?
В урагане бедлама я даже не поняла, как распахнулась тяжелая уличная дверь и знакомый мужской голос сурово произнес:
— Что здесь происходит?!
Волнуясь, я бросила взгляд на белую входную дверь — и увидела на пороге мрачного, как ночь, капитана Эдвина. Высокий, прямой, синеглазый, в голубом мундире с серебром, он выглядел как яркий солнечный луч посреди всего этого темного безобразия.
— Что здесь происходит? — повторил он еще строже, звонко щелкнув пальцами. — Немедленно прекратите!
Но серая банда, разносившая дворец, так увлеклась своим разрушительным делом, что попросту его не заметила и не услышала. Только тролль в длинном желтом шарфе, наступив порванной сандалией на разбитый им же пейзаж, обиженно проговорил, указывая на меня корявым пальцем:
— Что происходит? Да вот она лягается!
Эдвин заметил меня и его строгое лицо на миг просветлело. Он подошел, посмотрел на меня теплым синим взглядом, машинально провел ладонью по стоявшей рядом розовой Тише, и она покраснела и распушилась от радости. Эдвин поздоровался и тихо сказал мне, кивнув на разбуянившихся троллей: «Сейчас я их приструню, госпожа Злата. Но извините, будет немного громко».
Я с ужасом увидела, что капитан гвардии выхватил из-за пояса тяжелый блестящий револьвер с замысловатым узором и перламутровой инкрустацией.
— Что вы, не надо! — жутко перепугалась я, решив, что возмущенный Эдвин сейчас прицельно перестреляет всех троллей, как мишени в тире. Они, конечно, громилы и нахалы, но все-таки не заслуживают кровавой истории!
Но Эдвин, сделав успокоительный жест (блеснул перстень с сапфиром), цепко осмотрелся и, помедлив, дважды выстрелил в потолок. Он метко попал в железный крюк, на котором держалась старомодная люстра с газовыми рожками. Тяжелая люстра на погнутом металлическом каркасе, обвешанная бесчисленными шариками, капельками и бусинками, с невыразимым грохотом обрушилась на пол. Эдвин успел загородить меня и Тишу от брызнувшего фонтана осколков. Да и тролли, которые бегали, кто где, не пострадали — никто не был ранен. Только мелкий ушастый лоботряс, раскатывающий по залу, укатился подальше, спрятался под стол на колесиках, как под надежный навес, и, пискляво заверещав, прижал к пухлым щекам болтающиеся уши. Эдвин рассчитал точно — все остались целыми. Кроме люстры.
Долговязый дворецкий Тони, прислонившись к одной из колонн, почти слился с нею — стал таким же белым, как чудом сохранившиеся во всем этом бедламе некрасивые кособокие статуи.
Все замерли, точно заколдованные, на том месте, где были. Тролль на лестнице перепугано прижимал к груди выломанную фигурную балясину. Тролль-верхолаз в красном берете, свалившийся вместе с напольными часами, сам в ужасе раскачивал круглой головой, точно маятник. А тролль, бешено крушивший паркет, заледенел, словно заколдованный лесоруб, крепко сжимая костлявыми пальцами непомерно большой топор.
Когда топор с глухим звуком бухнул на испорченный паркет, все немного встряхнулись, выдохнули, будто получили команду «Вольно!» Но продолжали стоять с озадаченным, туповатым, испуганным выражением. Все — и даже, пожалуй, я.
— А теперь кто-то может мне объяснить, что тут происходит? — сурово поинтересовался Эдвин, возмущенно ощупывая глазами нахальных троллей. Револьвер всё еще был в его руке, и никто даже не думал шевелиться.
— Господин Эдвин, простите, мы не сами, мы по поручению… — пролепетал пухлый тролль в желтом шарфе — нервничая, он отрывал от шарфа одну кисточку за другой и разбрасывал их по полу.
— По поручению! По приказу! Заставили! — вразнобой заголосили насмерть перепуганные тролли.
— Всем молчать! — вскинул руку Эдвин и сурово кивнул толстому троллю в сандалиях и желтом шарфе. — Ты говори. Кто вас сюда прислал?
— Господин Марген… Нас прислал именно он…. Мы не сами… — то бледнея, то зеленея, пролепетал тролль, дергая концы шарфа. Кисточек уже не осталось — все оторвал, поэтому он нервно накручивал шарф на руку.
— С какой целью?
— Он сказал, что мы будем командой… Вот ее командой, — тролль дрожащей рукой показал на меня. — Что она будет дворец налаживать, а мы — ломать… То есть сначала мы — ломать, а потом она налаживать… И снова то же… Налаживать — ломать…. И обратно… Вот.
— Вы — команда? Банда вы, а не команда! — в сердцах сказал капитан Эдвин. — Ну-ка убирайтесь отсюда, чтобы духу вашего во дворце не было!
— Но ведь сам господин Марген приказал… — вяло пискнул молодой тролль из-под стола с колесиками. Он опасливо морщился и загородился серебряным подносом.
