— Страх, что… я не смогу это остановить. Я понимаю, что это нелепо, но стоит только подумать об этом…
— Тогда давай так. Ты сможешь делать все, что пожелаешь, — голос у него охрип. — Можешь остановиться в любой момент. Только… не отворачивайся снова.
— Ты правда хочешь?
Она села возле него и выпрямилась. Волосы цвета звезд рассыпались по белой груди. Эрон подавил желание прикоснуться к ним потоком. Запутаться энергией в бледно-голубых прядях, скользнуть по тонкой шее, обвить талию, притянуть к себе.
— Я к тебе и пальцем не прикоснусь, пока сама не попросишь. — Он поднял руки и схватился за изголовье кровати. — Ты доверяешь мне?
— Да, — прошептала она. И повторила более уверенно: — Да, я доверяю тебе, Эрон.
От чувственных интонаций в ее шепоте мышцы Эрона дернулись, по позвоночнику прокатился привычный жар возбуждения. Она знала, как на него это действует. Чувствовала.
Эви протянула руку к его груди, но вдруг остановилась в жалких сантиметрах от прикосновения.
— Если тебе будет неприятно или я что-то сделаю не так, ты скажешь мне?
Он понял, как важно ей не чувствовать себя не только жертвой, но и той, кто причиняет неудобство, и кивнул.
— Хорошо, — шепнула она и положила ладонь на его грудь.
Сердце под ее ладонью забилось в два раза чаще. Эви несмело погладила, скользнула нежными пальцами к животу в невесомой ласке. Затем провела руками к плечам, изучая его тело. Эти прикосновения были простыми, бесхитростными и почти робкими, но такими чувственными, словно они открыли что-то новое, какой-то тайный смысл. Впервые Эрон был не тем, кто негласно устанавливает правила в постели, а полностью обезоруженным и в ее власти.
Ее движения становились все более смелыми, грудь вздымалась от частых вдохов. Эви нагнулась к его пересохшим губам, поцеловала — сначала осторожно, как бы прося разрешения, а затем настойчиво, глубоко. И когда, не прерывая поцелуя, она спустилась рукой по его животу вниз, но замерла в нерешительности, Эрон застонал и дернулся.
— Что-то не так? — спросила она.
— Все так, — сказал он хрипло, — не останавливайся.
Осмелевшая, она продолжила свои ласки, целовала его шею, плечи грудь, и ее шелковистые волосы скользили по его коже. Эрон стискивал спинку кровати и не знал, сколько еще выдержит эту сладкую пытку. Словно почувствовав, что он уже на пределе, Эви перекинула через него ногу и медленно, очень медленно впустила его в свое жаркое пульсирующее лоно. Он задержал дыхание. Впервые с тех пор, как они признались друг другу в чувствах в шатре у дороги, он снова был внутри нее, обладал ею. Любил. Она откинулась назад, запрокинула голову и начала двигаться — и ее плавные движения были похожи на невероятный, завораживающий танец.
— Прикоснись ко мне, — прошептала Эви. — Я хочу, чувствовать тебя… всего.
Его не нужно было просить дважды. Он положил ладони на ее бедра и провел вверх, вызвав стон. Толкнулся навстречу. Притянул ее к себе щупальцами потока. Она вскрикнула — но это был вскрик не страха, а удовольствия. Ее кожа мерцала золотом, оплетенная его даром, губы приоткрылись, дыхание стало прерывистым и частым.
Эрон никогда не видел ничего более красивого. Его Женщина. Сейчас она принадлежала ему вся, целиком. Как и он ей.
***
Через три дня, которые они почти не вылезали из постели, жадно наверстывая упущенное, Эви проснулась утром со странным чувством смутной тревоги, тянущей изнутри холодом. Покинув теплые объятья Эрона, она осторожно, чтобы его не разбудить, встала с кровати и подошла к окну. Небо было пасмурным, что только усиливало волнение. Погода не всегда имела отношение к богам, да и это были скорее причудливые совпадения, но все же при виде тяжелых мрачных облаков сердце будто сжала холодная ладонь.
— Возвращайся в постель, — сонно пробормотал Эрон. — Ты замерзнешь.
Соблазн нырнуть под одеяло и прижаться к горячему телу любимого мужчины был велик, но Эви отказалась от него. Она подошла к зеркалу и взглянула на свое взъерошенное отражение. Ее губы припухли от частых жарких поцелуев и выглядели неестественно яркими на бледном лице. Глаза стали словно темнее и больше. А спутанные волосы делали ее более… мягкой. Более теплой. Уязвимой. Даже после похищения она не чувствовала на себе панциря изо льда, словно кровь Севера утекала из ее жил, замещаясь кровью Юга. И так легко было поддаться, забыть о том, кто она есть, наслаждаясь ролью наложницы, как она делала все три дня… Эви взяла щетку и начала безжалостно распутывать длинные волосы.
Эрон сел, зевнул и потер темную щетину на подбородке. Помимо воли она улыбнулась, глядя на него через зеркало. Он тоже не был похож на того надменного принца, которого она встретила и возненавидела летом. Теперь это был ее мужчина, со своими достоинствами и недостатками, со слабостями и невероятной силой. Мужчина, который мог быть нежным, чутким и терпеливым и не боялся показывать это на людях.
