Когда все было готово, и все расселись по своим местам, верховная жрица Эфрии попросила:
— Опустите руки в чашу.
Эви поколебалась секунду, но выполнила просьбу. Присутствующие затихли, вытягивая шеи.
— Теперь, я задам вам несколько простых вопросов, и на один из них вы должны солгать. Матерь не причинит вам вреда, только не вынимайте руки из чаши.
— Я готова.
— Назовите свое имя.
— Эвелин из рода Эстер.
Собственное имя в ее устах уже не звучало по-королевски гордо, как раньше. Оно было каким-то холодным, пустым.
— Вы родились в Эфрии?
— Нет.
— Сколько вам лет?
— Тридцать пять, — ровным голосом солгала его маэле, и вода вскипела вокруг ее рук.
Советники охнули, даже король подался вперед. Эрон на мгновение забыл обо всем, пораженный. Суд Воды был одним из храмовых таинств, о которых ходило множество слухов, и теперь присутствующие убедились воочию, что Матерь действительно не оставляет их. Ее сила и контроль всегда рядом.
Вода перестала бурлить, и содержимое чаши снова стало прозрачным и спокойным.
— Видите? — спросила верховная жрица. — Все просто. Как только избранная солжет, это произойдет снова.
Никто не возразил.
— Ей не горячо? — подал голос Дэин, да благословят его Первородные.
— Нет, это не причиняет ей вреда.
Голова Эви качнулась в легком кивке. Старший советник расслабился и откинулся на спинку кресла, ничем не выдавая, что знает о его присутствии на балконе. Но Эрон понял — этот вопрос Дэин задал для него. За него.
— Если всем все понятно, мы продолжим, — объявила эфрийская верховная жрица. — Расскажите о том, как вы впервые встретили принца Илиаса.
— В тот день мы ехали в юго-западное имение Э… — последовала крохотная пауза, — его высочества и собирались остановиться на ночь в доме купца по пути, но из-за дождя были вынуждены разбить лагерь у дороги. Ночью я проснулась оттого, что в палатку вошли незнакомцы. Одним из них был он… принц Илиас.
— То есть, до этого момента вы его никогда не встречали? — уточнила верховная жрица Инии, сидящая слева от короля.
— Именно так. В ту ночь я увидела его впервые.
Вода оставалась спокойной. Старшая Дочь Эфрии выразительно взглянула на королевского летописца, который заскрипел пером с удвоенным усердием.
Значит, никакого заговора заранее не было, понял Эрон и потер переносицу.
— Тогда как вы узнали, что он тот, за кого себя выдает?
— Он представился.
— Расскажите подробнее, что происходило. Что делали остальные? Его высочество Эрон?
— Его высочество спал мертвым сном, как и все остальные.
По трибуне прошелся ропот. Эрон дернулся. Поток колыхнулся внутри, концентрируясь в темную силу. От нехорошего предчувствия кончики пальцев начало покалывать. Он стиснул перила, утихомиривая эмоции.
— То есть, никто не заметил проникновения в лагерь, и вы вели себя так тихо, что…
— Мы не вели себя тихо. Они спали, потому что Илиас их всех усыпил. И не проснулись, даже когда его люди… их убивали…
Тишина была такой, словно даже воздух застыл и превратился в кристальный лед. Все уставились на безмолвную чашу. А затем Эви продолжила рассказ, и этот лед разлетелся в возмущенный гвалт. Эрон закрыл глаза. Каждая новая деталь ее признания вонзалась в его сердце острым осколком. Ох, боги… Как же они все были слепы и даже не подумали, что Илиас настолько безумен. Вот почему никто ничего не видел и не слышал…
— Как вы могли такое допустить? — кричал король, глядя на эфрийскую верховную жрицу. — Как?! А теперь сидите здесь и до сих пор не приняли меры?
— Мы предполагали, что был использован запрещенный артефакт, но у нас не было доказательств, — спокойно ответила она. — Теперь же слова избранной подтверждают вину Илиаса Инийского, и от имени Совета Верховных Дочерей я заявляю, что он будет отречен от дара и навсегда вычеркнут из списка истинных сынов, как и весь его будущий род.
— Отречен? Отречен?! — Отец грохнул кулаком по подлокотнику кресла, но хотя бы удержал вихрь. — Да его убить мало!
Эрон был согласен. Сейчас он жаждал убить Илиаса больше всего на свете. Этот жалкий кусок болотной крысы обладал слабым даром Морока и мог ненадолго усыпить разве что ребенка или хрупкую девицу, но никак не королевский отряд и всю округу. И никак не его — истинного сына. Чужие дары не действуют на истинных сынов, только если не усилить их многократно камнем, добытым из самого сердца вулканов Отца.
Ресурсы каждого такого камня были ограничены, и он высасывал из владельца много жизненных сил. Но, имея крепкое здоровье и мощный разрушительный дар, с помощью такого артефакта можно истреблять сотни и тысячи людей, и даже убивать равных и более сильных сынов. Можно завладеть всем Акросом… Именно поэтому использование артефактов было запрещено. Жрицы и жрецы должны были сохранять равновесие, они должны были почувствовать такое колебание и принять меры незамедлительно. Илиасу в каком-то смысле повезло, что его дар слишком ничтожен и не имеет разрушительной силы, поэтому основной всплеск был подозрительным, но не настолько мощным.
