Город предстал перед ним во всем своем угрожающем величии, пугая и восхищая немыслимыми формами и изощренной архитектурой. Феликс не мог точно сказать, какая из эмоции сейчас преобладала в его сознании больше. Сперва он чувствовал раздражение, сродни с зудом, когда смотрел на искривленные, словно поднятые вверх сабли, шпили зданий, которые царапали небо своими острыми краями. Даже ров, в который впадала питающая город река, выглядел отвратительным и опасным, утыканный ржавыми шипами, словно рот старого и дикого людоеда. Глядя на эти искаженные и неправильные формы, у Феликса начинали болеть глаза, а мозг отказывался принимать столь чуждый для него стиль. Но затем, когда они вступили за стены города, Феликс начал привыкать к извивающимся постройкам, и даже находить в них изящные мотивы. Дома на главных улицах, хоть и были сделаны целиком из холодного и мертвого металла, имели очень богатую лепнину, которая хорошо сочеталась с растительностью в многочисленных садах и парках. Иногда ему встречались дома, целиком покрытые золотой краской, и отполированные до такого блеска, что подолгу смотреть на них было опасно для глаз. Ашур, как и его правители, был бесформенным и непостоянным, дерзким в своем стремлении придать себе побольше праздного величия. Словно жадный дракон, он собрал у себя груду отнятых сокровищ, а его огненное дыхание расплавило их, превратив все в массу из расплавленного золота, драгоценностей и железа.
Но если самому городу нужно было время, чтобы те, кто увидел его в первый раз, смогли по достоинству оценить его особенную красоту, то жителям Ашура этого времени и вовсе не требовалось. Людей, как и в любой другой столице, здесь было великое множество, и все они были по-своему красивы и запоминающиеся. Как и сам город, их внешность была смесью всего того, что за долгие годы поглотила воинственная империя. Оттенки кожи варьировались от темных цветов сырой земли, до бледных, почти что белоснежных тонов. То же можно было сказать и об других чертах, свойственных тем или иным расам, и смешавшиеся в этом народе. И хоть улицы были пропитаны мрачным траурным настроением по случаю смерти правителя, Феликс приметил, что жители не особо старались поддерживать это гнетущее состояние. В тех местах, где было мало стражников, царил обыденный гул и городская суета. Ашурийские аристократы разъезжали по городу на богатых железных каретах, увитых цветущим плющом и осложненными украшениями, или передвигались на паланкинах, которые несли настоящие рабы. Феликс приметил, что в этой стране было модно использовать золотую краску для губ и волос, а некоторые так и вовсе красили ей все свое тело, становясь похожими на ожившие железные статуи. Когда они улыбались или открывали рты, Феликс мог видеть блестящие, отливающие серебром зубы, и ему оставалось лишь гадать — настоящие ли это зубы, которые просто покрыли серебряной краской, или же это работа искусного кузнеца и врачевателя. Как потом Феликс узнал, таким образом в городе разделяли знать, и те аристократы, которые имели больше власти и принадлежали к более высоким родам, пользовались золотой краской, а более низкие сословия красили тело серебром и бронзой. Разглядывая их необычный вид, Феликс вдруг вспомнил об одной очень важной вещи, о которой до этого даже не задумывался.
— А у нас есть местные деньги? — спросил он у Эскера, когда они проходили по одной из главных улиц.
— Тут принимают любые драгоценные металлы. — ответил наемник. — Мы взяли с собой немного, но, если что, деньги есть у Серафиля. Ты хотел что-то приобрести?
— Раз уж мне предстоит провести в этом городе два дня, то, конечно, мне бы очень хотелось посетить местные рынки. — облизал губы Феликс, предвкушая вкус ашурийских вин и других изысканных блюд. За два месяца он уже отвык от нормальной еды, а те лишения, которые он испытал на себе, добираясь до этого места, вполне заслуженно должны быть компенсированы приятным времяпрепровождением в скорбящем городе. К тому же Хепзиба заплатит ему небывалую сумму, а поэтому можно будет потратиться на самые дорогие и роскошные товары.
— Тогда мне тоже следует пойти с тобой. — сказал Эскер. — Без провожатого тут лучше не слоняться, а иначе можно испортить первое впечатление от города. Как он тебе, кстати?
— После всего пережитого, я вправе сказать, что это самый обычный город с необычной архитектурой. — проговорил Феликс, провожая взглядом очередную группу сурового вида воинов. — Но это не то место, в котором мне хотелось бы провести остаток своей жизни.
— Привыкнуть к нему нетрудно. — понимающе кивнул Эскер. — Но куда труднее забыть некоторые его тайны.
