Феликс сразу приметил, что в Уамаль Эошул царил культ чистоты, странным образом сочетающийся с любовью народа шалаль к кузнечному и горному делу. В подземном городе было столько удивительных кузниц, что с ним мог сравниться разве что легендарный, ныне похороненный в заснеженных горах Амбосгот, или мифический Металлгард, который, по легендам, тоже запрятан где-то под землей, в ледяных лесах Поларвейна. Но не в одной из виденных ранее Феликсом кузниц не царила такая слаженная и четкая работа. Мастера шалаль с большой охотой и без устали трудились в наполненных звездным дымом и разноцветными искрами мраморных плавильнях, расположенных рядом с подземными реками, создавая настоящие шедевры искусства. Даже в том, как они это делали, прослеживалась торжественная грация и стать. Работая небольшими группами по несколько человек, они гордо выпрямляли спины, раз за разом занося свои серебряные молоты и обрушивая их на раскаленные детали. А порой, в самых загадочных и мистических из всех кузниц, можно было увидеть, как за место обычного угля, сталь плавилась на испускающих голубой жар кристаллах, что еще сильнее разжигало в Феликсе любопытство. До этого он не сильно интересовался этим, как ему казалось, слишком тяжелым и грубым ремеслом, но увидев работу кузнецов шалаль он понял, что даже самая грязная и не отличающаяся красотой вещь может стать настоящим шедевром, если за нее возьмутся руки мастера.
Но кузнечное ремесло было лишь одним из множества дивных секретов, которыми полнился город. И одним из таких чудес оказался сам король Валь-Фараюм. Как ценители всего прекрасного, шалаль находили развлечение в музыке и танцах. Где бы не находился путник, и в какие бы краски не было украшено волшебное небо, была ли это лазурная луна, или золотое солнце, всегда можно было услышать пение, разносящееся по городу, словно аромат цветущего сада — невидимый, но такой ощутимый и чарующий. Множество певцов было в Подзвездном Городе, но никто не мог сравниться в красоте голоса с Валь-Фараюмом. Каждый день король поднимался на вершину своей лунной башни и пел сладкозвучным голосом, окутывая каменные стены города песней, заставляющей в безмолвии замереть все, что только есть, и лишь безмятежные озера в эти моменты оживали, сплетаясь своими водами с голосом правителя, резонируя и разнося его ласкающую слух песню по всем уголкам дивного города. Кузни замолкали, воды переставали журчать, и даже само время, казалось, останавливало свой ход, пока, наконец, не умолкала песнь подземного короля. Каждый раз, когда Феликс ее слышал, а происходило это под вечер, во время восхода луны, ему казалось, что он переставал дышать, так силен был голос правителя шалаль. Это время, и эмоции, которые он испытывал, Феликс никогда не сможет передать обычными словами.
Такими же величественно-красивыми были и танцы. Как-то вечером Феликс увидел, как в одном из фруктовых садов танцует группа шалаль, и его поразила их плавность и отточенность движений. Они водили затейливые хороводы вокруг маленьких деревьев, увешанных ленточками и колокольчиками. Именно хороводы, которые сами шалаль именовали «аумалэ», особенно любили подгорные жители, так как они были глубоко связаны с их древними традициями.
