На протяжении пути, когда мысли Феликса не были заняты окутанной мраком звездой, и еще неразрешимыми загадками, он принимался рассматривать окружающую его местность, хотя и видно было не так много. Они до сих пор шли по источающей солнечный свет траве, а небо и горизонт все так же были укрыты плотной, словно ткань, первозданной пустотой. Но даже так Феликс будто замечал в этой беспросветной темноте очертания то леса, то деревушки, или даже небольшого городка, с каменными замками и длинными крепостными стенами. Иногда их отряд натыкался на ручейки и целые реки, вода в которых, так же, как и время, застыла, словно зеркало. Мороки и видения тоже продолжали преследовать их. Приведения возникали плавно, словно ленивый дым из курительный трубки, выходя на свет из покрытых тенями глубин Каирнала. Иногда это были одинокие фигуры каких-нибудь странников, а иногда и целые процессии, с сотнями прозрачных людей и животных, бредущих неведомо куда, и растворяющихся в пустоте подобно туману. Их сопровождали такие же призрачные голоса и музыка, доносившиеся далеким эхом из другого, забытого всеми мира. А порой Феликс замечал людей, уже более плотных и реальных, бредущих в тьме. То были воины, похожие на рыцарей из Бреталии, или святых храмовников из Ярички, облаченные в потускневшие латы. Опустив головы в скорби, они устало передвигали ногами, следуя неизвестно куда, и ведущие за собой таких же поникших в печали скакунов. Некоторые из них закрывали лицо руками, будто плакали, а некоторые и вовсе стояли на коленях, не в силах больше сдвинуться с места. Они казались Феликсу еще более нереальными и лишенными жизни, чем призраки, которые возникали на их пути. Фигуры эти возникали лишь на короткий миг, а затем вновь исчезали, углубляясь в черную пустоту, а поэтому Феликс не мог точно сказать, были ли они реальными или просто плодом его воображения.
Непонятно сколько прошло времени, прежде чем местность вокруг них стала меняться. Стволы деревьев все реже стали встречаться на пути, и их стали заменять открытые пространства со светящейся драгоценным сиянием пшеницей и другими сельскими культурами. Было понятно, что лес закончился, и они вышли к полям, на которых когда-то работали жители этой страны. Несколько раз Феликс замечал мельницы и амбары, и даже увидел отголоски той спокойной жизни, которая тут когда-то царила. Один раз они прошли сквозь целое стадо призрачных коров, спокойно жующих невидимую траву. Все они, как и остальные призраки, появлялись только там, где на земле были разбросаны переливчатые веточки дерева, на которых цвели такие-же яркие цветы-колокольчики. Эскер предупредил всех, чтобы они смотрели под ноги, так как тут рядом могут затаиться коварные феи, но ничего такого Феликс не увидел, и они спокойно преодолели это безобидное видение. Как потом рассказала Анья, это были ветки лиходрева, росток которого подарила Оберилю Хранительница Великого Древа — Эль’Лалафэй. По словам капитана пиратов, лиходрево очень ценилось алхимиками, так как на его стволе росло великое множество разнообразных редких цветов, грибов и ягод. В том числе и вот такие колокольчики, которые Анья назвала — тумальскими звонарями, так как росли они лишь в лесу Тумал, на границе с королевством Белтейн.
Пройдя поросшие поля, Феликс стал замечать, что впереди, там, куда показывал летящий палец Обериля, из тьмы вырисовываются огромные стены города. Сначала они казались невысокими, похожими на обычный каменный забор, но с каждым шагом все сильнее вырастали, поднимаясь словно огромные пестрые волны. Вскоре стали видны и круглые башни замка с острыми шпилями, и тонкими мостиками, соединяющими их. Город выходил из тьмы, словно огромный корабль в темную безлунную ночь. И снова, глядя на архитектуру здешних строений, Феликс подумал о каменных замках Бреталии, которые были одновременно грубые и уютные, а также невероятно надежные и крепкие. Но самое удивительное было то, что в многочисленных проемах и окнах был виден свет, и он выглядел намного живее того, что исходил от травы.
— Я один вижу огонь в окнах? — спросил Феликс, когда стало понятно, что это не может быть обычной игрой света и тени.
— Нет, я тоже вижу свет. — сказал Эскер, поднимая руку, и знаком показывая всем остановиться. После того, как все встали, он повернулся и взглядом нашел Анью. — Ты, как я понял, больше других знакома с этим местом. Стоит ли нам идти туда? Дед ничего не рассказывал про этот город.
— Или может он счел нужным не рассказывать тебе о нем, сын Сайруса. — растянулась акульей улыбкой Анья. — Марбас тот еще болотный жук. Что же до города, — она посмотрела на высокие крепостные стены, и ее взгляд мигом стал серьезным, — это может быть лишь столица Унхэльсина — Шальнумал. Правильно ведь я произнесла? — Анья перевела вопросительный взгляд на воинов шалаль.
