Но продлилась эта неразбериха недолго. Буквально спустя пару мгновений вьюга утихла, и когда снег опал, то Феликс увидел, что река теперь увеличилась до размеров океана, а сам он теперь стоит вместе со всеми на пустынном скалистом берегу, в тени одних из самых необычных гор, которые он когда-либо видел. Верхушки их закручивались в разные стороны, словно рога барана, и сверкали в тусклом свете солнца железно-радужным блеском. Присмотревшись, он приметил что и небо тут какое-то непривычное. Облака закручивались маленькими водоворотами, а солнце было укрыто темной тенью, как во время затмения, но при этом света было столько же, сколько в пасмурный день.
— Это еще что за… — начал было говорить Анастериан, но остановился.
Феликс и все остальные, кто мог, выхватили свои мечи, когда над ними нависла громадная лохматая тень, а затем вышел и ее обладатель. Великан, размером с трехэтажный дом, вышагивал по берегу, неся что-то в руке. Его кожа была серая, как пепел, и покрыта белыми знаками с ритуальными шрамами. На лбу же у него был один единственный закрученный рог, а сквозь губы пробивался уродливый клык. Он выглядел как старик, а его коричневая борода доходила до пояса, где была привязана к туловищу грубым ремнем, сшитым из обрывков разномастной кожи. Можно было подумать, что кроме ремня на нем больше не было никакой одежды, но под бородой Феликс смог разглядеть мешковатую набедренную повязку.
Только оправившись от первого потрясения, Феликс сообразил, что это всего лишь еще одно воспоминание, и что чудовище не причинит им вреда. Остальные тоже это поняли, и один за другим, мечи вновь вернулись в ножны.
— Что это он делает? — нахмурив брови, спросил Эскер.
Великан и вправду вел себя странно, хотя Феликс и не мог знать, как на самом деле ведут себя великаны. Странным это выглядело для обычного человека. Поднеся кулак к губам, он что-то шептал в него, и из его рта выходили клубы черного дыма с огненными искрами. Когда же тот подошел достаточно близко, Феликс увидел, что в недрах его густой бороды, словно в накрытом сухими ветками костре, тлеют яркие угольки. Это ненадолго захватило внимание маленького никса, и только взволнованный голос Анастериана помог ему вернуться к другим мыслям.
— Да это же ребенок! В руках этого чудовища!
Присмотревшись, Феликс и вправду увидел безжизненную детскую руку, высовывающуюся сквозь громадные пальцы великана.
— Сам ты чудовище! — раздался голос Ареля за их спинами.
Посмотрев назад, Феликс заметил, каким недобрым взглядом капитан посмотрел на Анастериана.
— Объяснитесь, господин Арель! — обиженно и требовательно сказала Зено, когда тот с угрюмым видом прошел мимо них.
— Идем, сами увидите. — только и бросил он через плечо.
Делать все равно было нечего, и ни у кого не было других идей, как выбраться из этого места, а поэтому они двинулись за великаном, который уже успел скрыться в скалистой расщелине. Самому гиганту пришлось сильно потрудиться, чтобы протиснуться в нее, но для обычного человека не составило труда пройти между темных и гладких камней.
Когда все они прошли во внутрь скалы, то увидели, что на самом деле это был больших размеров грот, чем-то напоминающий тот, который находился на базе Железных Масок. Затем Феликс увидел множество предметов быта, большинство из которых были сделаны из материала, очень похожего на чистое золото, соединенного с черным мрамором. Тут были каменные стулья и столы, а в другой стороне стоял загон с громадными козами, каждая величиной с карету. Феликс отметил, что несмотря на то, что вся мебель была сделана из камня или золота, выглядела обстановка довольно уютно. С потолка свисали пучки разных неизвестных ему трав, на многочисленных полках ютилась золотая кухонная утварь, а на каменных стенах висели пушистые шкуры разных животных, которые как раз и придавали уют холодному камню и железу. Феликс даже увидел исполинские круги сыра, которые созревали на все тех же полках. Но созерцание всего этого убранства прервал детский смех.
— Что за чушь?! Так у тебя ничего не выйдет! — проговорил мальчишеский голос.
Искать долго не пришлось, и Феликс тут же увидел его обладателя. Темноволосый мальчуган, лет десяти, сидел на краю высокого стола, а рядом с ним, держа тарелку с дымящимся молоком, на корточках сидел тот самый лохматый великан. Мальчик же был почти полностью голый, если не считать рваного тряпья на поясе.
— Выйдет хорошо, уф! — голос великана был низким и тягучим, и говорил он так медленно, будто его вот-вот сморит глубокий сон. Казалось, что его слова были такими же громоздкими, как и сам гигант.
— Я же говорю, тупая ты башка, не выйдет у тебя ничего! Ты же сам уже сказал, что ничего не получается, так о чем разговор-то? С чего бы сейчас должно выйти? Сколько ты уже их потопил? Делай что хочешь, но камень есть камень, и он не может плыть по воде, сколько не пытайся. И хватит меня уже кормить с ложечки, я не маленький!
— Много ты говоришь, уф! Столько слов, нужно подумать! — медленно пробасил великан, и с каждым словом из его рта вырывался черный дым с искрами.
