Увидел тогда Хасиналь, что содеял Эумаль, и первым ринулся на него, охваченный праведным гневом. И вступили они в неистовую битву, раскалывающую Аин на части. Охватил тогда всех людей великий ужас, ибо увидели они сколь страшна была та битва, как водили смертельный хоровод золотой огонь и черные перья, и некоторые бежали тогда. И порушились многие города, и моря вышли из берегов, затопив многие заповедные земли Аина. Бились двое Старших шесть дней, и на седьмой звездокрылому Хасиналю удалось нанести поражение своему брату Эумалю, ибо как ни у кого другого была велика его сила в Аине. Но не стал он убивать своего старшего брата, но обрушил на него Великие Слова, ибо властен он был над ними больше других вальдэв, и проклял имя его, назвав Альсинамуном — Первым Злонесущим. И как только прогремело это имя во всех Мирах, окончательно утратил Эумаль свой прекрасный облик. Почернели его крылья, и волосы его опали, и белая кожа покрылась пеплом и грязью, и на лбу выточился страшный знак, а к ногам его приползли все земные гады и разный гнус. Низверг тогда Хасиналь его со своей земли, и отправил через расщелину в нижнее междумирье, царство злых снов — Келип, и заточил вход святым камнем.
Когда же возвратился Хасиналь к брату своему Иакиру, то увидел, как страшны его раны, и пожелал отправить его в Риа, ибо там он смог бы исцелиться. Но тот отверг предложение Хасиналя, и вознесся в верхнее холодное междумирье, царство отражений и ожидания — Илут, заточив себя на Оэаль Шулмун, Перевернутой Горе. Устремил он тогда свой взор на заточенного внизу Эумаля, и молвил ему:
— «Я есть Предопределение Отца нашего, а ты Его неукротимый Рок! И люди стоят между нами во тьме!»
Услышал тогда слова эти Хасиналь, и вознесся на своих черных крыльях в ночную пустоту, и сказал тогда:
— «Раз так, то быть мне Вестником Рока и Началом Предзнаменования! Дабы люди знали!».
И появился тогда во всех мирах новый Порядок. Многие ильвы вернулись в Риа, так как велико было их горе о потере трех Высших, и не видели они себя в Аине. Эйнам и людям же было велено жить на земле, очищая свои души от захватившей их скверны Эумаля, и от греха, что они содеяли в Ночь Великого Злодеяния. И если праведны были дела их, то в нужный час слышали они глас смертоносного Бала, и уходили в Риа, где перерождались ильвами под песнь белого Сао. Великое Древо Элун же сгорело, а на его пепле выросли новые города и страны. Дева Лалафэй отправилась на небо, вслед за своим любимым Хасиналем. Было еще многое сказано после, и велись долгие споры среди Высших, кому восседать на покинутых тронах братьев, но так и не пришли они к согласию. Так закончился мой рассказ о появлении Первородного Зла.
Феликс стоял, широко раскрыв глаза и пытаясь уместить в голове все, что в этот момент увидел и услышал. Он думал, что сейчас пещера вновь станет собой, но теплый свет, исходивший от Рануила, померк, и ненадолго все присутствующие очутились в непроглядной тьме.
— Владыка, вы тут? — дрожащим голосом произнес Гелиос. — Ответьте же нам, умоляю!
Но Рануил молчал, и Феликса стал понемногу охватывать тревожный страх. Ему чудилось шипение, исходившее из темноты, а его лицо обдало холодным порывом гнилостного ветра. Затем Феликс увидел впереди себя еле уловимый свет, после чего тот начал расползаться, отгоняя тьму, словно стремительно убывающая ночь. Наконец Феликс очутился на заснеженном берегу широкой реки, в которой бурными потоками бежала вода. Хоть он никогда и не бывал в этих местах, но чутье северного жителя сразу подсказало ему, что это Эльва — одна из пяти главных рек Стелларии. Оглядевшись, он увидел и остальных своих спутников, которые так же, как и он, недоуменно осматривались по сторонам.
— Помилуй нас всех Господь, это еще не конец? — пробормотал Декстер, поднимаясь с колен. Феликс приметил, что хоть все вокруг было занесено глубоким снегом, воздух был совсем не таким холодным, каким должен быть.
— Наверное, это еще одно воспоминание. — сказала Зено, вставая рядом с Анастерианом.
Почти все присутствующие собрались рядом друг с другом, и лишь Ареля нигде не было видно.
— А где наш дражайший капитан? — спустя несколько секунд спросила Зено.
— Там, у берега реки. — сказал Синох, указав ладонью чуть в сторону. — Смотрит за камнями.
Все разом посмотрели в ту же сторону, и Феликс действительно увидел одинокую фигуру капитана, который стоял на мокрых камнях у кромки воды. Его взгляд был направлен на темные волны, которые с каждой секундой становились все больше и стремительнее. Налетел сильный ветер, подняв пушистый снег, и ненадолго загородив белой пеленой взор Феликса. Маленький никс слышал, как завыла налетевшая вьюга, словно звонкий клич лесного атамана, и в этой снежной кутерьме ему отчетливо послышался отчаянный женский крик:
— Рейнарель! Рейнарель!
