Так настал день братоубийственной войны, и запели эвы боевые гимны, и выступили из Риа сыны Иакира, а вместе с ними и другие святые духи. На сторону Иакира встал и младший брат его, Рауналь. Другие же Высшие остались в стороне, и не пожелали участвовать в войне ни на чьей стороне. Облачили тогда ильвы свои мечи во огонь и во молнии, да так и пошли на Великое Древо Элун. Но не уступили им эйны в числе, и тоже выступили им на встречу, а вместе с ними выступили и древесные девы вместе со всеми зверьми и птицами. И тоже заиграли военные марши, и были их доспехи крепче-крепкого, а мечи не уступали в смертоносности стихиям ильвав. Так сошлись две могучие силы, и никто не мог победить. Ильвы, хоть и превосходили в мощи своих братьев эйнов, не могли сразить их, так как сыны Хасиналя были более искусны в войне, и мечи их были более крепки…»
В который раз перед Феликсом предстали волшебные миражи, но на этот раз показывающие картины ужасных сражений. Неисчислимое множество воинов шли бесконечными маршами друг на друга. Он видел прекрасных ильвов, облаченных в такие легкие кольчуги, что они больше напоминали невесомые шелка, нежели крепкое железо. А им на встречу шли закованные в драгоценные латы и крылатые шлемы эйны, подняв над головами сверкающие солнцем клинки. Одни кровопролитные сражения сменялись другими, и вскоре они добрались и до Великого Древа. Полчища новых могучих воинов эйнов выстраивались перед чрезмерно высокими крепостными стенами, чтобы не подпустить врага к его корням. Ильвы же держали в руках огненные мечи, и казалось, будто на Древо движется необузданное пылающее море, так велико было их число. С окутанных светом крон Древа на неприятеля сыпались железные стрелы, выпущенные древесными девами, а вверху парили гигантские птицы, которые сражались с ангелами Иакира.
У Феликса больно сжалось сердце, когда среди прочих он увидел Дэя, который без жалости на лице истреблял сынов Хасиналя янтарным мечем. Он не щадил никого, и вместе с другими сифами пробивал путь к Древу. В конце концов прямо на глазах Феликса сошлись двое владык, и Хасиналь с Иакиром скрестили свои мечи. Маленький никс видел, как все в ужасе бегут от них, такой яростной была их битва. Земля кипела лавой под их ногами, и молнии исходили от их мечей. Хасиналь распростер свои ночные крылья, и от них повеяло всесокрушающим ужасом. Он кружил вокруг своего старшего брата в вихре перьев и мерцающих звезд, нанося сокрушительные удары серебряным мечом.
Феликс так был поглощен этими стремительно меняющимися образами, что уже не слушал слова Рануила, ведь он и так все видел и понимал. Но в самый разгар битвы между Высшими, когда земля пропиталась кровью настолько, что вокруг все поменяло свой цвет на алый, воздух пронзил страшный вой. Забили черные барабаны, а небо затянуло могильной тьмой, из которой вышли ужасные существа, ведомые златовласым воином с белоснежными крыльями и огненным венцом. В одно мгновение они охватили все поле боя, и Великое Древо запылало огнем.
— Так Эумаль совершил свое зло. — услышал Феликс голос Рануила. — Ворвался он в гущу сражений огненным вихрем, и страшно ранил Иакира, так как считал его главным своим врагом. Озарился тогда Иакир светом, что прошел по земле и по небу, и коснулось всех живых ужасное откровение, и увидели они всю правду, но уже не в силах были остановиться. Слезы лились из их глаз, а лица наполнялись вечной скорбью, но продолжали они биться друг с другом, чувствуя как горят яростным огнем их сердца. И падали их горькие слезы на раны, и пропитались теми слезами тела их, и сладкая кровь сделалась соленой. Таким было великое зло, содеянное Эумалем, что коснулось оно Первородного Огня на белокаменной башне Рафамал, и обрушилась она в расщелину, и осквернился тот Огонь навеки. Так поселилось Первородное Зло в душах всех людей, ибо все живое в Мирах было создано из того Огня.
