На этот раз старый гигант выглядел немного другим, и теперь его серое тело было накрыто большой шкурой, словно плащом, а на голове громоздилась странная конструкция, которая, как понял Феликс, должна была являться соломенной шляпой, хотя на деле выглядело все это как огромное воронье гнездо. Склонившись над черным бортом, словно художник над холстом, Мунглах водил по нему кривым пальцем, что-то шепча себе под нос, и там, где его темный ноготь касался холодного камня, на несколько секунд оставался огненный след, после чего исчезал, превращаясь в белые письмена, будто выведенные пеплом. Когда же глаза Феликса привыкли к полутьме пещеры, то он увидел, что практически все борта были испещрены такими же серо-белыми письменами. Чтобы ни говорил Арель, но Феликсу было трудно поверить, что эта конструкция может плавать.
— Не понимаю, что ты в ней нашел. — раздался сверху громкий голос, который разлетелся по всей пещере. Подняв взгляд, Феликс увидел молодого Ареля, который уже успел подрасти, и даже обзавестись юношеской щетиной. На вид ему сейчас было лет пятнадцать. Он тоже был одет в толстые шкуры, но куда более ухоженные и подогнанные, чем у Мунглаха. — Это же обычный светильник на небе. — продолжил говорить молодой Арель, наматывая на локоть веревку и глядя сверху вниз на сосредоточенного великана. — Просто яркий диск.
— Просто яркий диск? — медленно повторил Мунглах, выпуская изо рта клубы черного дыма. Теперь, во тьме пещеры, Феликс увидел, что рот великана светится изнутри, будто камин в темной комнате. — Это не просто светлый диск, уф. Говорить такие слова не нужно. Нет. Луна — это сокровище, уф.
— Много ли ты, старый пень, понимаешь в сокровищах? — усмехнулся Арель. — Сокровище — это то, что можно подержать в руках, и обменять на что-то нужное. А на что можно обменять твою драгоценную луну? На пустые обещания? Или на дырку в штанах?
— Подержать в руках — это можно. — все так же тягуче ответил великан.
— Дурья башка, как ты подержишь в руках луну? Она же на небе!
За место слов, Мунглах оторвался от своей кропотливой работы, и наклонившись, подчерпнул двумя руками немного мутной воды из грота. Вытянув ладони вперед, он показал их юноше. Феликс увидел, как в темной воде отразилось небо, на котором все еще застыло солнечное затмение.
— Вот. — проговорил Мунглах, и когда Арель с любопытством наклонился чуть вперед, чтобы лучше рассмотреть, что там ему показывает великан, тот резко вздернул руками, окатив юношу фонтаном из брызг. Пещеру наполнил громогласный смех, похожий на вой боевых рогов.
— Старый ублюдок! — воскликнул мокрый Арель, и обиженно метнул во все еще смеющегося великана свою веревку.
— А у вашего приятеля имеется чувство юмора. — заметила Зено, весело улыбаясь вместе с Мунглахом.
Феликс тоже улыбнулся, но сразу поник, когда увидел выражение лица старого Ареля. Из глаз капитана текли слезы, а сам взгляд выглядел пустым. Вряд ли он услышал последнее замечание Зено.
И снова воспоминание начало меняться. На этот раз темная вода полилась прямо из глаз и рта все еще неистово хохочущего великана, и вскоре он растаял, как сосулька. И тут же из теней, что клубились в углах пещеры, вышел новый Мунглах, и пока все отвлеклись на его неожиданное появление, огромный корабль, что до этого был лишь на начальной стадии строительства, сумел странным образом преобразиться, и выглядел уже гораздо более похожим на настоящее судно. На бортах появилась красивая лепнина, словно на стенах какого-нибудь величественного замка, а на обеих бортах образовались бесчисленные бойницы, из которых выглядывали сотни черных дул смертоносных пушек. Но самым впечатляющим был, конечно, нос корабля, на котором красовался искусно выполненный таран в виде рогатой орлиной головы, который, казалось, мог бы прорубить даже саму землю.
Отвлекшись на корабль, все присутствующие не сразу заметили, что в широком скалистом проеме, который, по всей видимости, был основным входом в пещеру, застыли еще несколько исполинских фигур. В отличии от более-менее ухоженного Мунглаха, у тех великанов почти не было одежды, и выглядели они куда более грязными и дикими. У всех, как и у самого Мунглаха, в волосах и бородах тлели маленькие раскаленные угольки, и когда они говорили, то из их ртов вырывался черный дым. Были у них и другие, более уродливые отличия. У некоторых были дополнительные глаза или рты, у других же лишними были руки или ноги. А несколько так и вовсе больше походили на уродливых зверей, с ног до головы покрытые грязной шерстью.
— О чем они сейчас говорят? — спросил Феликс, хотя по выражению лиц великанов было понятно, что они чем-то недовольны. Один из них в пылу спора так сильно ударил кулаком по стене, что в ней образовалась трещина.
— Они хотели наш корабль. — на лице Ареля появилась глубокая тень, и скорбный взгляд сменился на откровенную злобу. — Эти помойные крысы хотели забрать наш корабль!
