— Точно! — внезапно раздался голос Анастериана. — Я тут вспомнил про то, что на севере когда-то существовало одно племя светловолосых мореходцев, которые жили на западных окраинах, и прибыли сюда из утонувшего царства Гвиндора, а затем поселились рядом с Амбосготом! Точнее, они его и основали! Они и были первыми предками благородных Кальвисов и Экхардов.
— Это Амбосгот? — удивленно проговорил Феликс, указывая пальцем на деревянный город. Трудно было представить, что это поселение когда-нибудь может превратиться в неприступную железную твердыню, а также родину самых искусных кузнецов империи, которую в конце Великой Войны разрушит ценебрийская армия Лины де ла Игнис.
А пока они говорили, к светловолосому Хольфу подошел юноша, лицо которого только-только начало обрастать первой бородой. Он был высоким, и в его чертах присутствовало многое от самого Хольфа. Такой же чуть кривой нос, густые светлые брови и жизнерадостный взгляд. В руках он нес нечто большое, накрытое серой тканью. Когда же к нему подбежали дети, он резко сорвал ткань, под которой оказалась огромная голова ящера, размером с колесо кареты. Наигранно зарычав, он стал пугать ею детей, а те, с веселым визгом, разбежались кто куда. Увидев их реакцию, юноша запрокинул голову и весело рассмеялся. А пока он дурачился, к толпе встречающих горожан потянулись и укрытые теплыми мехами старики, опираясь на трости и своих молодых родственников. Феликс не сомневался, что встречать их пришел почти весь город. И все сильнее раздавались восторженные голоса, но больше всего выкрикивали имя «Фритхольф».
— Фритхольф! Фритхольф! — кричали жители.
Светловолосый Хольф улыбался и махал всем рукой, а особенно озорную и юркую девочку, которая наворачивала вокруг него круги, будто попала в сильный водоворот, сцапал, и усадил себе на плечо. Та тут же воспользовалась своим положением и потрогала его большую белую бороду.
— Фритеф. — смеясь сказала она. Видимо, правильно произнести имя она не могла, или просто не хотела.
— Помилуйте нас добрые боги, неужели с нами все это время путешествовал святой Фритьеф? — вставил Декстер, который теперь переводил ошарашенный взгляд с одного Хольфа на другого.
— Хольф? — Зено попыталась привлечь внимание старого никса, но тот с грустным лицом смотрел на юношу, который до этого пугал детей головой ящера. Теперь тот помогал другим воинам управиться с большим сундуком, которые те пытались сдвинуть с места, но у них ничего не получалось.
— Подождите, там лежит
— Как так? — Гелиос переводил озадаченный взгляд с юноши на Хольфа. — Разве не ты хранитель?
Медленно, словно это ему давалось с большим трудом, настоящий Хольф поднял руку и указал на юношу.
— Это Хьярти. Сын. Мы тогда не знали, что это за табличка такая. Отняли ее у этих бледных лисиц, когда возвращались домой. Мы бы проплыли мимо, но они сами напали на нас.
Феликс видел, как молодой Хьярти показывает собравшимся вокруг горожанам светящиеся буквы на гладком камне. А затем воспоминание изменилось. Сначала, как обычно, наступила клубящаяся тьма, в которой все отчетливее стали слышны крики людей, треск ломающихся досок и звон колокола. Сквозь тьму стали проступать еле уловимые отблески оранжевого света. Где-то рядом послышался глухой топот и звук вынимающегося из ножен меча. Тут же рядом с Феликсом промелькнул большой силуэт, который одним ударом ноги выбил закрытую дверь и выбежал на охваченную огнем улицу.
Последовав за ним, Феликс обнаружил, что почти весь город был объят огнем. Тут и там кричали испуганные люди, ревел домашний скот и плакали дети. А среди них, словно темные призраки, появлялись и исчезали неуловимые фигуры зоарийцев. Облаченные в черные ткани, они не жалели никого, и убивали каждого, кто попадался им на пути. Некоторые из врагов выламывали двери необычными кривыми топорами, когда как другие выпускали горящие стрелы во все стороны.
Пока Феликс ошарашенно смотрел на разразившуюся бойню, к светловолосому Хольфу подскочил его сын. Оба были с голым торсом, хотя это не удивительно, если учесть, что на улице царила ночь, и внезапное нападение застигло их, когда те спали. Тут же из дома выбежала и женщина в ночной рубашке, с растрепанными волосами, и приятными, хотя уже и не молодыми, вольными чертами лица, которые сейчас были охвачены страхом. А вот лицо Хьярти было как у безумца. Выпучив от гнева глаза, он издал рык и уже готов было броситься вперед, но крепкая рука отца схватила его за плечо и отбросила назад к дверям.
— Иди и защищай мать! — рявкнул на сына Хольф, и убедившись, что тот услышал его поручение, развернулся и бросился на одного из бледнолицых противников, одним ударом меча отрубив незадачливому противнику голову.
