Наконец, наступили сумерки, и мокрые усталые путники поднялись на сушу. И сразу же робкие надежды угасли: и на вершине горы, и у подножья появились отблески огня. Итак, крепость обитаема. С бессильными проклятиями азиаты двинулись обратно к горам, повернувшись спиной к родине. Кажется, за все времена, пока стоит мир, не было такого мгновенного крушения великих надежд. Попытки придумать что-нибудь проваливались. Похоже, негры с Кави поступили правильно, выбрав путь на юго-запад. И винить некого, ведь проводник-нубиец предупреждал о безнадежности прямого пути на восток. Но утопающий хватается за соломинку, и на середине пути Гато воскликнул:
— А может быть, в крепости сидит какой-нибудь десяток египтян? И для нас они угрозы не представляют? Надо все разведать, прежде чем позорно убегать.
Предположение было сомнительным, но сейчас и оно вызвало оживление. Сразу же был выработан план. Весь отряд укрывается в холмах, а Гато (он вызвался сам) в сопровождении Вальтиа подберется поближе к крепости. Возможно, одному из них придется остаться на весь следующий день, ведь в темноте мало что разглядишь. Пусть выберут хорошее убежище, откуда видно врагов, но не видно разведчика. А вечером за разведчиком придут, и будут ясны дальнейшие действия. Нельзя же, в самом деле, так просто отказаться от единственного пути к спасению!
К осуществлению замысла приступили немедленно. Двое друзей, прихватив фляжку с водой, повернули направо, остальные двинулись к разведанной прогалине между холмами. Однако уже на месте выплыл важный вопрос о пропитании. Сушеного мяса осталось всего на один раз, а охотиться в такой близости к врагам неразумно. Да и источника воды не обнаружили. Оставалось единственное, хотя и печальное решение: все немедленно возвращаются к вчерашнему источнику, там постараются чем-нибудь разжиться. А здесь останутся двое, кто встретят обоих разведчиков или одного из них, оповестят о новом плане и будут ждать возвращения всех. Здесь, под прикрытием холма, двое азиатов развели костер и принялись за стряпню. Примерно через два часа вернулся Вальтиа, один. Он рассказал, что крепость охраняется, что Гато пришлось оставить для дневного наблюдения, закопав по шею в песок, с единственной фляжкой воды. Вариант, конечно, мучительный для разведчика, но особого выбора нет. Завтра в темноте пойдем его выручать. Сигналом безопасности будет крик ночной птицы, которым все азиаты овладели давно, еще в Та-Кемте, в предвидение мятежа.
Утром троица пошли бродить по окрестностям в поисках какой-нибудь добычи, но пришлось удовольствоваться одними финиками. Еще хуже, что нигде не обнаружили воды. Пока хватит одного оставленного им кувшина, но ясно, что всему отряду здесь задерживаться будет невозможно. К полудню жара стала невыносимой, кожа сильно чесалась, на ней выступили кристаллы морской соли — последствия вчерашнего легкомысленного купания. Можно было представить, какие мучения доставались неподвижно лежащему под слоем песка Гато. Лишь бы он выдержал, не выдал себя, не попался в руки беспощадных врагов.
Едва дождавшись заката, все трое двинулись на выручку. Без горца найти правильный путь было вообще немыслимо.
Азиаты дошли, потом проползли мимо горы с крепостью слева и затаились. Внизу, недалеко от моря, горел небольшой костер, его отблески слабо освещали купу кустов, среди которых прятался шумер. Если египтяне его нашли, они вполне могут устроить засаду для других азиатов. На этот-то случай и был обговорен условный сигнал. Вальтиа уже издалека крикнул ночной птицей, подполз, повторил крик и весь обратился в слух. К его ужасу, ответом была тишина. Горец опять подал сигнал, уже готовясь к появлению египтян и к бою. Но вместо этого он едва расслышал какой-то хрип, в котором еле разобрал свое имя. Мгновенно подобравшись к кустам, Вальтиа разглядел товарища, сидевшего и без сил привалившегося спиной к кусту. Горец волоком дотянул Гато до товарищей, которые буквально оживили шумера глотком воды. Еще через несколько минут, после энергичного массажа совершенно затекших рук и ног, Гато уже смог ползти, а затем идти самостоятельно. Вчетвером они добрались до стоянки и принялись жевать финики, так как мясо без воды в горло не лезло. На вопросы шумер только махал рукой, что само по себе было дурным знаком.
Паладиг с отрядом вернулся лишь к полудню, на этот раз с солидными запасами пищи и воды. И сразу приступил к расспросам.
