Приближение гостей вызвало заметное оживление. Послышался глухой шум, исходящий из центра селения. Первыми прибежали босые мальчишки в одних лишь круглых шапочках и подняли невообразимый гвалт, указывая на копья и луки азиатов. Затем степенно и молча подошли мужчины в уже знакомых белых или серых плащах с капюшонами, за ними семенили женщины, наоборот, трещавшие как сороки. Мимо промчалось несколько всадников, мельком оглядевших нежданных гостей и тут же ускакавших. Только после этого трусцой приблизилось несколько десятков вооруженных всадников, с дротиками наготове. Азиатов заинтересовала порода лошадей: невысокие, тонконогие, с длинной шеей и большими печальными глазами. По-видимому, именно конница составляла главную силу племени, позволявшую не бояться внезапных нападений.
По команде Паладига все положили оружие на землю и показали хозяевам пустые ладони. Попытка объясниться на языке Та-Кемта оказалась безуспешной. Неожиданная помощь пришла от Гулани: богатырь успел перенять у своего юного питомца несколько приветственных слов и жестов. Это произвело благоприятное впечатление. Затем пришельцы знаками показали, что просят приюта. Двое пожилых всадников, в тюрбанах с перьями вместо капюшонов, жестами пригласили следовать к селению. Паладиг постарался подкрепить расположение хозяев подарком — обоим (предполагаемым начальникам) он подарил по египетскому короткому мечу. Однако и после этого построившиеся позади всадники не только сопровождали гостей, но и явно конвоировали. На окраине селения стоял длинный одноэтажный дом с дверью в торце, окруженный небольшой пальмовой рощей. Здание внутри оказалось неуютным: узкие вертикальные окна, серые стены, лежанки из сухой травы, каменные лари для вещей, толстый низкий кувшин с водой. Но беглецам, столько времени ночевавшим под открытым небом или в самодельных шатрах, привередничать не приходилось. Первым делом они сходили к реке и искупались в теплой пресной воде, впервые за много дней. Расположившись в доме, они собрались подкрепиться собственными припасами, запивая их водой, но тут кто-то окликнул их снаружи. У двери стояли четыре женщины с глиняными подносами, на которых лежали фрукты, палочки с мясом, толстые куски сыра и стояли большие чашки с верблюжьим молоком. Хотя Паладиг рассыпался в благодарности, женщины лишь молча поклонились, передали дары и тут же удалились. Как позже выяснилось, местным женщинам запрещалось общение со всеми пришельцами-мужчинами — зародыш будущего ислама.
Позже к ним пришли те двое руководителей и попробовали общаться, но безуспешно. Кроме знаков и нескольких слов, усвоенных от Эль-Кора, ничто не годилось. Тогда хозяева вывели Паладига и Нафо (и каким это образом они определили в этой двойке лидеров?), стали показывать и четко называть отдельные предметы. Оба пришельца отличались хорошими способностями к чужим языкам, а слова местного наречия отличались легкостью произношения. Уже к вечеру пара друзей могла попросить многое необходимое для жизни. Главное, конечно, что могло интересовать изгоев, было выяснение пути в Переднюю Азию. Но для этого требовалось лучше изучить язык.
