Нафо похвастался своими успехами в деле освоения местного языка и предложил поговорить со стариками о возможности пешего перехода. Пессимизм ассирийца, только что пережившего неимоверные тяготы пути в безводной пустыне, не произвел должного впечатления. Халдей тут же напомнил, как много значило присутствие проводников-ливийцев в переходе через пустыню после мятежа — ведь без них беглецы погибли бы уже на второй день. Да и оазисы могли иметься в глубине пустыни, а не только на побережье.
Этим же вечером Паладиг и Нафо встретились в «общественной столовой» с наиболее авторитетными старцами селения. Халдей начал с обычных изъявлений вежливости, затем стал расспрашивать, сопровождая речь выразительными жестами и мимикой. Удалось выяснить, что один из стариков много лет назад участвовал в переходе через пустыню с караваном и, действительно, далеко на севере есть море. На вопрос, сколько дней занял переход, старик поднял свой посох и стал рисовать на песке короткие черточки. Делегаты напряженно вглядывались в рисунок. Ожидание на их лицах сменилось изумлением, затем — нескрываемым ужасом. Старик начертил сорок две полоски и задумался, не продолжить ли занятие. Вновь подтвердилось предупреждение нубийца о страшных пустынях Азии. Теперь стало ясно, сколь жалкой была их попытка углубиться в пустыню на неделю пути.
Поблагодарив, оба удалились к товарищам с печальной вестью. Совещание было коротким, оставалось только решить вариант дальнейшего пути. Кумик настаивал на продолжении плавания, так как сейчас преобладали попутные западные ветра. Другое предложение было подождать еще немного, хорошенько подготовить дальнейший путь, а там могут появиться и караванщики.
Неизвестно, какой была бы дальнейшая судьба предприятия, если бы не новое событие, грозной бурей ворвавшееся в их жизнь и все перевернувшее за короткий срок.
В то памятное утро еще ничто не предвещало беды. Заря только намечалась, в селении движения почти не было, лишь в отдельных дворах были видны женщины, доившие животных. Нафо и Вальтиа встали раньше всех, зевая и ежась от утреннего холодка, и направились к морю осматривать оставленные на берегу сети и лодки. Молодой горец сразу же сбежал с обрыва и принялся чинить слегка разорванную сеть, а халдей опытным взглядом старого рыбака озирал небо и море, предвещавшие погожий день. Широко зевнув напоследок, он взглянул на запад и застыл с раскрытым ртом. Все краски с лица сошли, кожа покрылась холодным потом. Вальтиа окликнул товарища, но ответа не получил. Не отличавшийся терпением горец гепардом взбежал по откосу и остановился в недоумении при виде живого истукана. Оглянувшись на запад, Вальтиа сам застыл в смятении. Там, над покрытым легкой дымкой морским горизонтом, слегка возвышался темный четырехугольник.
Двое друзей не помнили, сколько времени простояли в неподвижности. Поднявшееся над горизонтом солнце окрасило четырехугольник в оранжевый цвет. Только тогда оба переглянулись, прочтя в глазах другого ужас, — в этой части моря под четырехугольными оранжевыми парусами ходили суда лишь одного народа. Забыв обо всем, друзья помчались назад, в селение, причем Нафо почти не отставал от молодого горца. Товарищи в доме только начинали просыпаться, потягивались.
Страшная весть мгновенно подняла всех на ноги. Едва одевшись, не захватив даже оружия, бывшие рабы беспорядочно устремились к морю. Все произошло так быстро, что парус практически не сдвинулся с места.
За те несколько недель, что были проведены в пределах Азии, беглецы и думать забыли о египтянах, и появление извечных врагов сразу лишило азиатов присутствия духа. Если бы в этот момент египтяне высадились, они взяли бы всех голыми руками, тем более что никто не имел оружия. Уронив руки и застыв в скорби, азиаты смотрели на парус, как на карающий меч судьбы.
— Если ветер не ослабеет, то через два часа они будут здесь, — произнес чуть слышно Кумик, ни к кому конкретно не обращаясь.
Это мигом вернуло Паладига к действительности.
— Ну, чего раскисли! — воскликнул ассириец, в котором вскипела воинственная кровь предков. — Они еще не знают, что мы здесь, просто ищут по всему побережью. Пусть Нафо предупредит вождей, чтобы они нас не выдавали, и египтяне уплывут ни с чем. А если не поверят, так вступим с ними в бой или уйдем дальше в пустыню вдоль реки.
Товарищи мигом ободрились. А вожак, устыдившись недавней слабости, тут же принялся отдавать точные приказания.
— Кумик, ты возьмешь пятнадцать человек, соберешь сети и отведешь лодки за устье реки, а там закопаешь их в песок. Вальтиа, беги на вершину вон того холма, будешь наблюдать за кораблем. Нафо, разыщи вождей, постарайся объяснить им положение. Гато, возьми двух человек, возвращайтесь к дому, увяжите все вещи в узлы и нагрузите на верблюда да запасите побольше воды. А потом всем разобрать оружие и собраться вон за тем холмом, — вожак указал на бархан за рекой, на северо-востоке.
