Наверное, мне самому следует быть там, внизу, и искать их, поскольку я их чувствую, а наземные бригады – нет. Возможно, Кобб воспользуется этим как предлогом, чтобы отослать меня на некоторое время, как только вернется. Это было бы лучше, чем отпуск по случаю утраты родителей. По крайней мере, мне будет на чем сосредоточиться и чем заняться.
– Хорошо, – сказала Аланик. – Мы собираемся уйти от Россыпи. Вселенная подобна гигантской карте, и мы можем рассматривать места как вблизи, так и на расстоянии. Ты понимаешь, что я имею в виду?
– Не совсем, – признался я. – Я могу сосредоточиться на разуме одного человека или почувствовать цитонические… вибрации группы. Но я не вижу места действия, только людей.
– Людей! – провозгласила Милашка. Может, ей понравилось, что ее тоже включили в состав людей.
– Хм… – сказала Аланик. – Возможно, именно поэтому тебе тяжело прыгать.
– Я могу визуализировать какое-то место, – сказал я. – Ну, например, я могу представить себе деревья РеДауна, потому что я их видел, и послать образ Милашке.
– Милашке! – с нежностью произнес Бабах.
– Тогда забудь о местах, – сказала Аланик. – Я думаю, что наш опыт общения с ними различается. Вместо этого попытайся дотянуться до разумных, но не ищи их, а слушай.
Это звучало так же бессмысленно, но, по крайней мере, мне не требовалось искать то, чего я не мог видеть.
– Когда ты говоришь «слушай», ты имеешь в виду то, что слышишь? Или то, как Спенса слышит звезды, а я слышу слизней? Нечто вроде вибрации Вселенной?
– Ни то ни другое, – сказала Аланик. – Это в твоей голове. Слушай голоса других. Ты можешь перехватить их разговоры, будь то гиперсвязь или связь между разумами. Все это проходит через обратное измерение, и если вы проходите через него одновременно…
Хорошо. Это имело смысл.
– Спасибо за объяснения, – сказал я. – Когда Бабуля учила меня этому, она в основном заставляла меня месить хлеб и слушать звезды. Это, как ни странно, помогло, но не было интуитивно понятно.
– Это не такая плохая тактика, как ты можешь подумать, – сказала Аланик. – Меня учили похоже. Я могу попытаться объяснить это тебе, но в конечном счете твой единственный способ научиться – это твоя интуиция.
Я ненавидел подобные вещи. Мне нравилось то, что можно объяснить – желательно с помощью проверенных педагогических приемов, письменных справочных материалов и множества конкретных примеров. Цитоника была полной противоположностью этому во всех отношениях, и я не мог не чувствовать, что какая бы сила ни передавала эти способности, она передала их не тому человеку, когда выбрала меня.
Спенса завладела своими способностями и использовала их. Я же барахтался в темноте. Рядом с собой я чувствовал разум Аланик: она расширила свои чувства, потянувшись в пустоту. Я попытался сделать то же самое – сперва выискивая другие разумы, потом прислушиваясь к голосам.
Я думал – смогу ли я найти таким образом Спенсу, как она дотягивалась до меня из «нигде». Мои мысли проносились через «нигде», и, если она была там, казалось вполне правдоподобным, что я сумею найти ее снова. Я каждый день надеялся – после взрыва эта надежда лишь усилилась, – что услышу ее. Мне нужны были доказательства того, что с ней все в порядке, что она нашла способ вернуться.
Но больше всего мне отчаянно хотелось услышать ее голос.
Я расширил свой разум и слушал.
А потом я с трудом уловил какой-то обрывок. Голос из небытия: «…Солнечные вспышки на… избегайте района…»
– Я что-то слышал! – сказал я. – Что-то про солнечные вспышки.
– Это прогноз погоды, – пояснила Аланик. – Я его нашла. Это вещание Верховенства на их гиперпрыжковые корабли, предупреждающее их об опасностях во время навигации по Галактике.
Конечно же, Аланик уже услышала эту передачу. Но это не отменяло того факта, что я ее нашел. Я уже потерял надежду, что смогу совершить гиперпрыжок, но Аланик сказала, что у каждого цитоника есть доступ ко всем цитоническим способностям, даже если некоторые из них могут быть сложнее для одних, чем для других.
Возможно, я не полностью безнадежен. Возможно, я все-таки освою это или хотя бы наработаю достаточные навыки.
Я продолжал слушать. Звуки были крошечными вспышками на обширном пространстве, словно тейниксы, прячущиеся среди пещер Россыпи. Я нашел еще одну трансляцию, в которой сообщалось что-то вроде навигационных координат, и капитан корабля жаловался командиру на некоторых своих подчиненных. Все это были сигналы гиперсвязи – они не возникли в «нигде». Но если Спенса здесь, должен быть способ связаться с ней. «Спенса, – подумал я. – Ты здесь? Ты слышишь меня?»
– Прекрати, – велела Аланик. – Ты заглушаешь все остальное.
Я покраснел. Ну да. Конечно, Аланик это услышала. Она же сидит рядом со мной и выискивает цитонические сигналы.
– Я тоже все это слышу, – сказала Аланик. – Было бы прекрасно, если бы мы нашли здесь Спенсу и отыскали способ вернуть ее домой, но давай будем заниматься одним делом.
– Конечно, – сказал я. – Извини.
